11 апреля 1919 года комиссия провела заключительное заседание, и Предложение о расовом равенстве получило большинство голосов, но Великобритания и Австралия не поддержали его. Австралийцы лоббировали британскую политику в защиту Белой Австралии. Вильсон также знал, что внутри страны он нуждался в поддержке Запада, который боялся японской и китайской иммиграции, и Юга, который боялся подъёма своих чернокожих граждан. Поражение этого предложения повлияло на поворот Японии от сотрудничества с западным миром к более националистической и милитаристской политике и подходам. Территориальные претензии Японии Притязания японцев на Шаньдун столкнулись с серьезными вызовами со стороны китайской патриотической студенческой группы. В 1914 году, в самом начале войны, Япония захватила территорию, которая была предоставлена Германии в 1897 году, а также захватила немецкие острова в Тихом океане к северу от экватора. В 1917 году Япония заключила секретные соглашения с Англией, Францией и Италией, гарантирующие аннексию этих территорий. С Англией было заключено соглашение о поддержке британской аннексии Тихоокеанских островов к югу от Экватора Несмотря на в целом про китайскую точку зрения американской делегации, статья 156 Версальского договора передавала германские концессии в заливе Цзяочжоу, Китай, Японии, а не возвращала суверенную власть Китаю . Глава китайской делегации Лу Цзэн-Цян потребовал, чтобы перед подписанием договора была сделана оговорка. После того как оговорка была отклонена, договор был подписан всеми делегациями, за исключением делегации Китая. Возмущение китайцев этим положением привело к демонстрациям, известным как Движение четвертого мая. Тихоокеанские острова к северу от экватора стали мандатарием класса С, управляемым Японией. Китайский вопрос Китайскую делегацию возглавлял , которого сопровождали Веллингтон Ку и Цао Рулинь. Ку потребовал, чтобы уступки Германии по Шаньдуну были возвращены Китаю. Он также призвал положить конец империалистическим институтам , таким как экстерриториальность, дипломатическая охрана и иностранная аренда. Несмотря на американскую поддержку и мнимый дух самоопределения, западные державы отказались от его притязаний, а вместо этого передали германские концессии Японии. Это вызвало массовые студенческие протесты в Китае 4 мая, позже известные как Движение 4 мая, что в конечном итоге вынудило правительство отказаться подписать Версальский мирный договор. Таким образом, китайская делегация на конференции была единственной, кто не подписал договор на церемонии подписания. Корейский вопрос После неудачной попытки Корейской национальной ассоциации отправить делегацию из трех человек в Париж туда прибыла делегация корейцев из Китая и Гавайев. В неё входил представитель Временного правительства Кореи в Шанхае Ким Гюсик. Им помогали китайцы , которые жаждали возможности поставить Японию в неловкое положение на международном форуме. Несколько ведущих китайских лидеров того времени, включая Сунь Ятсена, сказали американским дипломатам, что на конференции должен быть рассмотрен вопрос о независимости Кореи. Однако китайцы, уже занятые борьбой с японцами, мало что могли сделать для Кореи. Кроме Китая, ни одна нация не принимала корейцев всерьез на конференции, потому что она уже имела статус японской колонии. Неспособность корейских националистов заручиться поддержкой конференции положила конец их надеждам на иностранную поддержку. Ближний Восток и Средиземноморье Греция Премьер-министр Греции Элефтериос Венизелос принял участие в конференции в качестве главного представителя Греции. Говорили, что Вильсон поставил Венизелоса на первое место по личным способностям среди всех делегатов в Париже. Венизелос предложил греческую экспансию во Фракии и Малой Азии, которые были частью побежденного царства Болгарии и Османской империи; Северный Эпир, Имвроси Тенедос для реализации идеи Мегали. Он также достиг соглашения Венизелоса-Титтони с итальянцами о передаче Греции Додеканеса (кроме Родоса). Для понтийских греков он предложил общее понтийско-армянское государство. Будучи либеральным политиком, Венизелос был ярым сторонником Четырнадцати пунктов и Лиги Наций. Конец Османской империи. Турция Палестина После принятия конференцией решения об отделении бывших арабских провинций от Османской империи и применении к ним новой мандатной системы Всемирная сионистская организация 3 февраля 1919 года представила на рассмотрение конференции свои проекты резолюций. Это заявление включало в себя пять основных пунктов: Признание исторического права еврейского народа на Палестину и его права на восстановление там своего Национального очага. Границы Палестины должны были быть объявлены, включая запрос на землю от реки Литани, находящейся в Ливане, до аль-Ариша, расположенной в Египте. Суверенное владение Палестиной должно быть передано Лиге Наций с правительством, вверенным британцам в качестве мандатария Лиги. Включение Высокими Договаривающимися сторонами других положений, касающихся применения любых общих условий, прилагаемых к мандатам, которые подходят для Палестины. Дополнительные условия, в том числе: Содействие еврейской иммиграции и тесному расселению на земле и защита прав нынешнего нееврейского населения Представитель Еврейского совета по развитию Еврейского национального дома в Палестине и предложить совету в приоритетном порядке любую концессию на общественные работы или на разработку природных ресурсов Самоуправление на местах Свобода вероисповедания без какой-либо дискриминации между жителями в отношении гражданства и гражданских прав по признаку религии или расы Контроль над Святыми местами Однако, несмотря на эти попытки повлиять на конференцию, сионисты вместо этого были ограничены статьёй 7 полученного в результате Палестинского мандата простым правом получения палестинского гражданства: "Администрация Палестины несет ответственность за принятие закона о гражданстве. В этот закон должны быть включены положения, сформулированные таким образом, чтобы облегчить приобретение палестинского гражданства евреями, которые постоянно проживают в Палестине". Ссылаясь на Декларацию Бальфура 1917 года, сионисты предположили, что это означает, что англичане уже признали историческое право евреев на Палестину. В преамбуле Британского мандата 1922 года, в который была включена Декларация Бальфура, говорится: "В то время как тем самым была признана историческая связь еврейского народа с Палестиной и основания для восстановления своего национального дома в этой стране ..." Ататюрк и конец Севрского мира Другие вопросы Женский вопрос Беспрецедентным аспектом конференции было согласованное давление на делегатов со стороны комитета женщин, который стремился установить и закрепить основные социальные, экономические и политические права женщин, такие как избирательное право, в рамках мира. Хотя им было отказано в местах на Парижской конференции, руководство Маргариты де Витт-Шлюмберже, президента Французского союза за избирательное право женщин, вызвало Межсоюзническую женскую конференцию (IAWC), которая должна была быть созвана с 10 февраля по 10 апреля 1919 года. IAWC лоббировали Вильсона, а затем и других делегатов Парижской конференции, чтобы они приняли женщин в свои комитеты, и ему удалось добиться слушаний в Комиссиях конференции по международному трудовому законодательству, а затем в Комиссии Лиги Наций. Одним из ключевых и конкретных результатов работы IAWC стала статья 7 Пакта Лиги Наций: "Все должности в Лиге или в связи с ней, включая Секретариат, должны быть открыты в равной степени для мужчин и женщин." В более общем плане IAWC поставила вопрос о правах женщин в центр нового мирового порядка, который был установлен в Париже. Итоги конференции Формальные итоги Конференция в Париже подготовила мирные договоры с Германией — Версальский договор (1919), Австрией — Сен-Жерменский договор (1919), Болгарией — Нёйиский договор (1919), Венгрией — Трианонский договор (1920) и Османской империей — Севрский договор (1920) — вследствие распада Османской империи, в 1923 году он был заменён Лозаннским договором. На конференции был одобрен устав Лиги Наций. Подготовленные договоры — вместе с соглашениями, принятыми на Вашингтонской конференции (1921—1922) — заложили основы для Версальско-Вашингтонской системы международных отношений. Оценки и влияние Югославия, получившая территорию в три раза большую, чем была у довоенной Сербии, и только одно дружественное приграничное государство (Грецию), во время Второй мировой войны «дорого заплатила» за свои успехи на конференции: её соседи, при значительной поддержке со стороны Третьего Рейха, захватили спорные регионы, а внутри страны началась гражданская война. Румыния, утратившая по итогам Второй мировой войны Бессарабию, около половины Буковины и часть спорного региона Добруджа, по-прежнему контролирует своё основное приобретение 1919 года — Трансильванию. Отражение в культуре Норвежский поэт Арнульф Эверланн написал стихотворение «Тысячелетний рейх». «Конец света» (1940) — первый роман из серии «Лэнни Бадд» за авторством Эптона Синклера, большая часть второй половины которого описывает «политические махинации» и последствия Парижской мирной конференции; повествование включает в себя множество исторически достоверных событий и персонажей. Первые две книги трилогии Роберта Годдарда «Широкий мир» — «Пути мира» и «Уголки земного шара» — посвящены «дипломатическим махинациям», которые, по мнению автора, составляли основу деятельности конференции. «Paris 1919» (1973) — третий студийный альбом валлийского музыканта Джона Кейла, названный в честь мирной конференции; его заглавная композиция посвящена различным аспектам истории и западноевропейской культуры начала XX века. Серия картин ирландского художника Уильяма Орпена: «Мирная конференция на набережной Орсе» (1919), «Подписание мира в Зеркальном зале» (1919) и «Неизвестному британскому солдату во Франции» (1927).


wikipedia

Моноре́льс (устар. однорельсовая железная дорога) — разновидность рельсового транспорта. Хотя формально под выражением монорельс понимается железная дорога, в которой используется один несущий рельс, в отличие от обычной железной дороги, где их два, в существующей практике под монорельсом понимаются различные формы внедорожного транспорта, где рельса как такового может и не быть вообще. Как правило, монорельсом называется любая форма эстакадного транспорта, где подвеска выполнена нетрадиционным способом — то есть без двух несущих рельсов. Конструкция Монорельсовая система делится по способу подвеса состава на подвесную, опорную и с боковым подвесом. История XIX век Первый монорельс в мире появился в 1820 году в России. Тогда житель Мячкогово в Подмосковье Иван Эльманов построил «Дорогу на столбах» — по верхнему продольному брусу катились вагонетки, которые тянули лошади. Немногим позже, независимо от русского изобретателя, монорельс схожей конструкции был изобретён в Великобритании Генри Робинсоном Палмером. Он запатентовал своё изобретение 22 ноября 1821 года. В 1824 году в Великобритании был построен первый действующий монорельс. Он использовался на военно-морской верфи исключительно для перевозки грузов. Первый пассажирский монорельс в мире был открыт 25 июня 1825 года. Он был устроен по принципу Пальмера. В общем в конце XIX века монорельс был частым гостем на разнообразных выставках. В 1872 году монорельс на кабельной тяге демонстрировался в Лионе, в 1891 году в Сент-Луисе демонстрировался монорельс с вагонами наподобие трамвайных. В то же время создание действующего, работоспособного монорельса оказалось гораздо более сложным делом. В XIX веке было создано огромное количество конструкций монорельса, но большинство из них так и остались на бумаге, а те, которые были реализованы, не отличались долголетием. В 1878 году начал действовать паровой монорельс, соединяющий Брадфорд и Гилмор (Пенсильвания). Его длина составляла 6,4 км. Этот монорельс создавался для перевозок промышленного оборудования, но он также перевозил пассажиров. Брадфордский монорельс закрылся вскоре после случившейся 27 января 1879 года серьёзной катастрофы, когда погиб машинист монорельса и три его пассажира. После этого в течение примерно полувека ничего нового в области строения монорельса не происходило. Попытки создать работоспособный монорельс, теперь уже на паровой тяге, возобновились в конце XIX века. Известно, что в 1872 году на политехнической выставке в Москве демонстрировался участок монорельсовой дороги конструкции инженера Лярского. В 1876 году паровой монорельс демонстрировался на выставке Centennial Exposition в США. Длина трассы монорельса составляла 170 ярдов (около 150 м). С развитием электротехники на монорельсах стали использовать электрический привод. Одна из первых электрических монорельсовых дорог, известная как Enos Electric Railway, была построена в 1887 году в Гринвилей, Нью-Джерси. Как уже было указано выше, несмотря на активные поиски, создать монорельс, способный быть полноценным транспортным средством, в XIX веке так и не удалось. Единственный успешный монорельс той эпохи — построенный в Ирландии в 1888 году монорельс, соединявший Баллибунион и Листоуэл. Он просуществовал до 1924 года. Однако распространения эта конструкция не получила (более подробно — см. Монорельс системы Лартига). Первые монорельсы на конной тяге были подвесными. Паровые монорельсы имели своеобразную полуподвесную конструкцию: состав опирался на несущий рельс, стабильность обеспечивалась боковыми направляющими рельсами. Поперечный разрез такого пути напоминал букву «А», где верхняя точка соответствует несущему рельсу, а точки соединения боковых сторон и поперечной перекладины — направляющим. С появлением электрических монорельсов снова стала использоваться подвесная компоновка. Однако предлагались и более необычные конструкции. В 1894 году в США была построена монорельсовая железная дорога Boynton Unicycle Railway. На этой дороге поезд опирался на один несущий рельс, сверху же проходил поддерживающий деревянный рельс. Основным недостатком такой дороги было то, что на поворотах из-за инерции («центробежной силы») на поддерживающий рельс действовали высокие нагрузки. В конце XIX века появились опорные монорельсы. В 1886 году в США был построен опытный монорельс такого типа, Meigs Monorail, но в те времена распространения такая конструкция не получила. В Саппоро используются вагоны на шинном ходу, для страховки схода поезда с колёс в случае разрыва шин используется находящийся под днищем вагона монорельс, вполне возможным является использование в будущем на этих линиях монорельсовых вагонов. Преимущества и недостатки Преимущества Основное преимущество монорельсовой дороги заключается в том, что она, как и традиционный метрополитен, не занимает место на перегруженных магистралях города, но, в отличие от метро, гораздо дешевле в строительстве (собственно монорельсовые линии, используемые в качестве городских пассажирских линий - ещё одна возможная реализация метрополитена). Монорельсовый состав может преодолевать более крутые вертикальные уклоны по сравнению с любым железнодорожным двурельсовым транспортом. Скорость, развиваемая монорельсом, в теории может значительно превышать скорость традиционных рельсовых составов, так как отсутствует опасность схода состава с рельсов. Кроме того, вероятность столкновения с другими объектами дорожного движения ничтожно мала. Обзорность шире по всем сторонам движения из-за поднятия транспортных линий на определённую высоту. По этой причине многие виды монорельсов рассматриваются как основной кандидат на обзорно-экскурсионный транспорт в парках развлечений и других рекреационных территориях. В частности, монорельс в парке Дисней (США), в зоопарке Ueno Zoo (Япония) и монорельс Wolmido для доступа туристов на популярный одноименный остров в Южной Корее. Пониженная шумность, в некоторых случаях тише традиционного трамвая из-за использования тихих электродвигателей и прорезиненных колес, ставших практически обязательными почти во всех видах монорельса. Шум немецкого монорельса Wuppertaler Schwebebahn после реконструкции составляет около 56 дБ (50 дБ — разговор средней громкости, тихая улица, стиральная машина, согласно статье о звуковом давлении). Быстрота строительства и ввода в эксплуатацию по сравнению с подземным метрополитеном без необходимости дорогостоящего выкапывания подземных тоннелей или переноса подземных коммуникаций. В частности по технологии монорельса SIPEM (H-Bahn) установка трех опор в законченном виде предусматривается за 6 рабочих дней. Недостатки Для удержания и стабилизации на единственном рельсе обычно параллельно используется несколько пар колёс — в отличие от обычной классической системы с двумя рельсами, где пара одна. Соответственно, возрастает расход энергии в результате возрастания сопротивления движению по сравнению с обычной системой с двумя рельсами. Монорельсовая стрелка — сложное сооружение, время перевода монорельсовой стрелки — 30 с, в отличие от обычных железнодорожных (в том числе трамвайных) стрелок, которые переводятся за долю секунды. На практике монорельсовый транспорт часто движется с низкой скоростью, а монорельсовые дороги не могут справиться с большими пассажиропотоками (исключения: ALWEG-монорельсы от Hitachi и Bombardier и ). Монорельсовые дороги почти нигде не стандартизированы. Исключением является Япония. Существует потенциальная опасность падения состава с большой высоты (по сравнению с трамваем) — особенно у подвесных систем. Распространение и области применения См. также список монорельсов Монорельсы применяются в следующих областях: В парках развлечений, зоопарках, в больших торговых центрах и т. д. В аэропортах в качестве внутреннего транспорта (между терминалами, между терминалами и парковками, или между терминалом и приписанной к аэропорту пригородной железнодорожной станцией). Для прямой связи аэропорта с центрами ближайших городов. В роли городского общественного транспорта — как разновидность метрополитена. В горной промышленности. По состоянию на начало 2007 года количество монорельсов, выполняющих функции общественного транспорта (далее — ОТ) невелико. В Европе имеется всего три таких монорельса, в Вуппертале, Дортмунде и Москве (см. Московская монорельсовая транспортная система). Их общая протяжённость составляет 21 км (13,3+3+4,7). В Дюссельдорфе действует монорельс, связывающий аэропорт и железнодорожную станцию (2,5 км). В Северной Америке есть три таких монорельса: в Сиэтле (см. Монорельс Сиэтла), Джексонвиле (см. Монорельс Джексонвилла) и Лас-Вегасе. Их общая длина — 14,8 км (1,5+7+6,3). В будущем планируется расширение монорельса в Лас-Вегасе. В то же время планы развития монорельса в Сиэтле были отвергнуты населением на референдуме из-за непомерно высокой стоимости. В Ньюарке действует монорельс, связывающий аэропорт, парковки и железнодорожную станцию (4,8 км). Самый протяжённый монорельс Северной Америки расположен в Диснейленде во Флориде. Протяжённость его трассы — 23,6 км. Совсем другая ситуация наблюдается в Азии. Здесь монорельс рассматривается как перспективный вид транспорта. Строятся новые системы. Больше всего монорельсов-ОТ в Японии. Здесь такие монорельсы действуют в восьми городах. Крупнейшая монорельсовая система действует в Осаке (протяжённость — 23,8 км). Общая же протяжённость японских монорельсов-ОТ — 102 км. Некоторые из японских монорельсов по своему пассажиропотоку соответствуют традиционному метрополитену. В Малайзии монорельс-ОТ действует в Куала-Лумпуре (с 2003 года, 8,6 км). Ещё в нескольких городах этой страны монорельсы-ОТ строятся. В Чунцине (Китай) с 2005 года действует монорельс протяжённостью 13,5 км. Монорельсы также строятся в Сингапуре (планируемая длина — 2,1 км), Джакарте (27 км), Объединённых Арабских Эмиратах, Тегеране, нескольких других (помимо Чунциня) городах Китая. Монорельс в России Первый российский монорельс был построен в году в подмосковном селе Мячково.


Цель () — это представление о будущем или желаемом результате, который человек или группа людей представляют себе, планируют и обязуются достичь. мета, предмет, в который кто-либо метит, наводит, старается попасть; конечное желание, стремление, намерение чего-либо достигнуть, представление, которое человек стремится осуществить, например воспитание; идеальный или реальный предмет сознательного или бессознательного стремления субъекта; конечный результат, на который преднамеренно направлен процесс; «доведение возможности до её полного завершения»; осознанный образ предвосхищаемого результата. Возникновение цели Процесс возникновения цели называют — постановкой цели. Существуют два основных вида постановки цели: прямая и опосредованная. Прямая постановка цели — сначала ставится цель, затем определяются способы её достижения. Опосредованная постановка цели — в ходе неких действий, формулируется цель этих действий. Конечная и промежуточная цель Если процесс, воздействующий на некоторый объект, прекращается при достижении цели, то цель называют конечной. Если нет, то промежуточной. В случае прямой постановки конечной цели на пути к её достижению могут выделять несколько промежуточных целей. В случае опосредованной постановки конечной цели промежуточные цели выделяют лишь изредка. На практике обычно промежуточные цели выделяют для длительных процессов, либо же процессов, очень сильно воздействующих на качественные характеристики их объектов. В технике Цель в технике предусматривает положительную динамику, изменение текущего состояния чего-либо в сторону улучшения, удовлетворения определённых потребностей или требований. Измеримость цели предполагает, что по описанию цели можно легко определить, насколько её достижение улучшит текущее состояние (с <состояние> до <состояние>). Цель — отвечает на вопрос «Чего нужно достигнуть?», а задача — на вопрос «Какими действиями этого можно достигнуть?». Цель в технике часто ошибочно отождествляют с задачей. Например, «цель — строительство нового многоэтажного жилого дома». На самом деле, «строительство многоэтажного жилого дома» — задача, цель же — «повышение благосостояния отдельной категории граждан». Пример — цели и задачи создания автоматизированной системы учёта: целями создания автоматизированной системы учёта являются: повышение точности учёта… [с <было> по <стало>]; снижение затрат, связанных с…; повышение эффективности… + расшифровка, в чём заключается эффективность; задачи создания автоматизированной системы учёта: замена устаревших приборов учёта на приборы, отвечающие современным требованиям; автоматизация процесса измерения учитываемых физических величин; автоматизация процесса консолидации данных об измеренных величинах. Множество целей управления, которое должно реализовываться системой управления, определяется как внешними, так и внутренними факторами и, в частности, потребностями субъекта А. Различают три вида целей: стабилизация — заключается в требовании поддерживать выходы объектов на заданном уровне; ограничение — требует нахождения в заданных границах целевых переменных; экстремальная цель — сводится к поддержанию в экстремальном состоянии целевых переменных. В военном деле Цель — объект применения вооружения и военной техники, который должен быть разрушен, повреждён (для ядерного оружия — любые объекты в зоне поражения; для обычного оружия: техника, укрытия, сооружения и тому подобное) или ранен/убит (военнослужащий противника), а также создание чего-либо окопа, траншеи, наведения переправы и так далее. Ранее, в военном деле России, в начале XX столетия, Цель в стрельбе — предметы, по которым производится стрельба, и они разделялись на: живые — люди и животные; мёртвые — укрепления, здания артиллерийские и другие орудия, подвижные и неподвижные. Также цели делились на: действительные, при действительной стрельбе; искусственные, при учебной стрельбе, где люди изображались так называемыми мишенями. Из мишеней устраиваются цели: неподвижные; появляющиеся; движущиеся; исчезающие (падающие); качающиеся (исчезающие и вновь появляющиеся). В 10-х годах XX столетия особенный интерес получили воздушные цели, применявшиеся давно. Наибольшим распространением пользовались воздушные шары и змеи. Слово «цель» применяется для обезличенного обозначения объекта, подлежащего уничтожению/повреждению во время боевых действий или созданию. «Работа по цели» — применение оружия. В управлении Противоречие, заключённое в понятии цель — необходимость быть побуждением к действию, «опережающим отражением», или «опережающей идеей», и одновременно — материальным воплощением этой идеи, то есть быть достижимой, проявлялось с момента возникновения этого понятия. В управлении системами необходимо учитывать противоречие между целями объекта и субъекта управления: с одной стороны — идеальное устремление объекта, отражающее направленность процесса самоорганизации, с другой стороны — цель субъекта управления (наблюдателя), которая должна быть конкретна и достижима, по ней оценивается результативность воздействия. Чем больше соответствуют цель субъекта и цель объекта управления, тем эффективнее управление. Например, для организации поездки загородного отдыха трудового коллектива его руководителю нужно прикладывать на порядок меньше усилий, чем для организации субботника. Противоречие целей субъекта и объекта управления (ситуация когда при достижении цели объектом управления невозможно достичь цель субъекта управления) усложняет или делает управление невозможным. В макроэкономике, например, несоответствие индивидуальных целей участников рынка и целей общества приводит к так называемым фиаско рынка: рыночные механизмы самоорганизации не работают или работают плохо в регулировании монополий, создании продуктов общего пользования, эксплуатации природных ресурсов и др. Выявление и разрешение противоречий целей объекта и субъекта управления обеспечивает развитие системы, максимизацию эффекта от применения механизмов самоорганизации, минимизацию расходов при решении управленческой задачи, минимизацию аппарата управления. В концепции «управления по целям» () (также «управление по результатам») для достижения эффективности при постановке цель (или точнее — планируемый результат) проверяется по критериям акронима SMART: Specific — конкретная, определённая. Цель «немедленно нажимать кнопку» не является чёткой, альтернативой будет «нажимать на кнопку в течение 1 секунды». Measurable — измеримая. Цель должна подразумевать количественную измеримость результата. Achievable — достижимая. Цель должна быть выполнимой для конкретного исполнителя. Relevant — соответствующая контексту. Достижение цели должно быть обеспечено ресурсами. Timed/Time-bounded — привязанная к точке/интервалу времени. Нет привязки — нет цели (есть мечты). Российские авторы дополняют SMART-принцип свойством «связности» цели. «Если вы разрабатываете дерево целей для различных направлений деятельности компании, цели необходимо связать друг с другом. Для целей верхнего уровня вы должны ответить на вопрос „А за счёт чего её можно решить?“ и найти цель нижнего уровня — таким образом вы способствуете комплексному видению целей компании». A и R имеют другие варианты расшифровки, соответствуя возможностям исполнителя и обеспеченности ресурсами: A: Agreed, Attainable, Assignable, Appropriate (соответствующий), Actionable R: Realistic (реальная), Results, Results-focused/Results-oriented (сосредоточенный/направленный на результат), Resourced. См. также «Цель оправдывает средства» «Цель номер один» Значение Планирование Смысл Стереотипия Телеология Трансдисциплинарность Целевая функция Целеполагание Примечания Литература Фёдор Иванович Тютчев, «Средство и цель», 1829 год. Николай Федорович Федоров, Смысл и цель всеобщей воинской повинности, 1903 год. Евгений Иванович Замятин, «Цель», 1926 год. Антон Семёнович Макаренко, «Цель воспитания», 1937 год. Ссылки Категория цель и принцип целесообразности с позиции конечных и действующих причин. Понятия этики Понятия метафизики Психологические понятия


Верса́льский ми́рный догово́р (, ) — важнейший из серии мирных договоров, завершивших Первую мировую войну; документ, подписанный в Версале 28 июня 1919 года, положил конец войне между Германией и антигерманской коалицией. Положения Версальского мира вырабатывались в течение полугода после Компьенского перемирия, в том числе в рамках Парижской мирной конференции: различные, зачастую противоречащие друг другу, цели руководителей стран-победительниц привели к длительным дебатам по основным пунктам договора — о необходимости суда над кайзером Вильгельмом II, о численности и структуре будущей германской армии, о судьбе территорий бывшей Германской империи и о величине репараций. Договор предусматривал возвращение Франции Эльзаса и Лотарингии, создание «Польского коридора» и предоставление статуса вольного города Данцигу, передачу Саара под управление Лиги Наций, формирование Рейнской демилитаризованной зоны, ликвидацию германских колоний и проведение серии референдумов о самоопределении в спорных регионах, включая Верхнюю Силезию; он также обязывал правительство послевоенной Германии соблюдать независимость Австрии, выплачивать репарации странам-победительницам за ущерб, нанесённый мировой войной, и не препятствовать свободной торговле. Согласно статье 231-й, на Германию была возложена вся ответственность за развязывание войны; в дальнейшем это положение породило многочисленные споры и конфликты — оно также активно использовалось национал-социалистической пропагандой как доказательство несправедливости условий «Версальского диктата». Советская Россия не была приглашена на Парижскую конференцию, а Китай, участвовавший в работе конференции, договор не подписал. Из государств, подписавших Версальский договор, США, Хиджаз и Эквадор в дальнейшем отказались его ратифицировать. Сенат США отклонил договор в связи с нежеланием связывать страну участием в работе Лиги Наций, устав которой был составной частью договора. В 1921 году США заключили с Германией отдельный договор, почти идентичный Версальскому, но не содержавший статей о Лиге Наций и об ответственности Германии за развязывание войны. Версальский договор вступил в силу 10 января 1920 года, после ратификации его Германией и четырьмя основными союзными державами — Великобританией, Францией, Италией и Японией. Договор, ставший одной из основ Версальско-Вашингтонской системы международных отношений, получил широкое и разноречивое освещение в мировой историографии: предметом дебатов историков и экономистов стала как степень эффективности предусмотренных экономических мер, так и роль Договора в возникновении реваншистских настроений в Германии. После многочисленных нарушений Договора властями Веймарской республики и изменений его условий, произошедших в 1920-е и 1930-е годы, документ окончательно утратил юридическую силу в 1937 году. Подготовка Версальский договор стал основным документом, подписанным в ходе Парижской мирной конференции, созванной после завершения активных боевых действий Первой мировой войны. См. Контекст Парижской конференции. Наказание и превенция Хотя сама конференция в Париже официально началась в январе 1919 года, только возвращение президента Вудро Вильсона из США в Париж в марте открыло период наиболее активной работы над мирным договором с Германией, завершившейся к началу мая окончательным согласованием условий мира представителями государств антигерманской коалиции. Четырёхмесячная задержка между подписанием Компьенского перемирия и началом выработки мирных условий поставила перед делегатами в Париже «неудобный» вопрос о соотношении сил между антигерманской коалицией и Германией: если в ноябре 1918 года союзники обладали подавляющим военным преимуществом, то к маю 1919 года, в связи с демобилизацией, ситуация была совсем не такой однозначной. Ответ на этот вопрос требовался для того, чтобы понять, в состоянии ли союзники «навязать» Германии любые условия. Германская армия — несмотря на то, что впоследствии утверждали как генералы Эрих Людендорф и Пауль Гинденбург, так и ефрейтор Адольф Гитлер, — потерпела сокрушительное поражение на поле битвы ещё до того, как правительство Германии запросило перемирия, — и до того, как старый кайзеровский режим был свергнут в самой Германии. Если в течение четырёх предшествовавших лет сдвиги линии фронта на Западе измерялись метрами, то в последние месяцы и недели перед перемирием германские солдаты отступали на километры, бросая артиллерийские орудия и сдаваясь в плен. Ещё 14 августа 1918 года Людендорф сообщил кайзеру Вильгельму II, что Германской империи следует задуматься о переговорах с союзниками; к 29 сентября Людендорф уже требовал от кайзера заключения мира любой ценой. К моменту начала парижской дискуссии Германия вывела свои войска как из Эльзаса и Лотарингии, так и из всей Рейнской области; войска Антанты занимали три плацдарма на восточном берегу Рейна. Помимо гражданской техники — локомотивов, вагонов и грузовиков — Германия также передала союзникам большую часть своей военной техники: подводные лодки, тяжёлые артиллерийские орудия, миномёты, самолёты и 25 тысяч пулемётов. Германский флот перешёл в британский порт Скапа-Флоу на Оркнейских островах. Союзники воспринимали ситуацию как капитуляцию, хотя формально, в отличие от ситуации в мае 1945 года, капитуляция не была объявлена. Среди лидеров союзников только генерал Джон Першинг считал необходимым продолжать наступление за Рейн. Маршал Фердинанд Фош опасался ожесточённого сопротивления в случае вступления войск союзников на основную территорию Германии и, как следствие, — крупных потерь. Британские военные хотели заключить мир как можно скорее, чтобы в Европу не потребовалось направлять дополнительные американские войска. Среди лидеров союзников также была популярна мысль о том, что «солдат на фронте преследует мрачный призрак большевистской анархии» (см. «Большевизм» на Парижской мирной конференции). Благодаря заключению перемирия в конце 1918 года подавляющему большинству немцев не пришлось испытать поражение Германии на собственном опыте: за исключением Рейнской области, немцы не видели на своей территории оккупационных войск. В 1918 году германские солдаты возвращались по домам строем, а толпы на улицах приветствовали их; в Берлине президент Фридрих Эберт обратился к солдатам словами: «Ни один враг не покорил вас!». Учредительное собрание в Веймаре завершило свою работу хоровым пением «Deutschland über Alles». Заключив перемирие, союзники приступили к сокращению своих армий: если в ноябре 1918 года у них насчитывалось 198 дивизий, то к июню 1919 года их осталось только 39. Энтузиазма по поводу возможного возобновления боевых действий солдаты союзников не испытывали, а режим блокады германских портов, формально продолжавшийся и после перемирия, утратил как свою жёсткость, так и популярность в странах-победителях — из-за тяжёлых последствий для гражданского населения Германии. Американская администрация подвергала блокаду критике ещё в годы войны. Поставки продовольствия в Германию шли медленно — во многом в связи с нехваткой тоннажа торгового флота, а также из-за позиции британских властей (в частности, адмиралтейства), в руках которых находились продовольственные запасы. Союзники настаивали на том, чтобы Германия предоставила свои суда, которые всю войну провели в немецких портах, — германское правительство под влиянием состоятельных судовладельцев тянуло время, опасаясь, что суда не вернутся в порты приписки. Правительство Германии также надеялось оплачивать свои гуманитарные закупки за счёт американского займа, что вызвало недоумение в Конгрессе США, в котором после выборов в ноябре 1918 года большинство получили республиканцы (сам Вильсон представлял Демократическую партию, поэтому ему приходилось действовать с оглядкой на оппозицию). Когда же власти Германии согласились использовать для оплаты свои золотые запасы, это встревожило уже французских делегатов, которые видели в немецком золоте источник средств для будущих репараций. Только после жарких дебатов в Верховном совете — благодаря активности Ллойд Джорджа, пытавшегося убедить своих коллег, что Германия находится на грани голода, — французские представители неохотно уступили. В итоге к концу марта 1919 года в германские порты были доставлены первые грузы продовольствия. Маршал Фош не уставал повторять две цифры: Германия, даже лишённая вооружений, насчитывала 70 миллионов непрерывно растущего населения, в то время как Франция имела всего 40 миллионов населения, притом почти не увеличивавшегося. Французскому маршалу поэтому казалось непринципиальным то, как будет называться немецкое государство, — «империя», «республика» или «конфедерация». Франция рассчитывала на создание на восточных границах Германии блока государств, которые могли бы сменить прежнего союзника, — Российскую империю. Польша, Чехословакия, Румыния и Югославия должны были составить цепь союзников Франции по ту сторону Германии и одновременно «санитарный кордон» между Германией и Советской Россией. С помощью репараций и ликвидации германских колоний Франция надеялась подорвать экономическую мощь Германии. Различия в позициях и подходах союзников отразились на дискуссии членов «Большой четвёрки» по вопросу о судьбе Германии: если глава французского правительства Жорж Клемансо полагал, что любые уступки Германии будут истолкованы как «проявление слабости» союзников, то Вудро Вильсон и премьер-министр Британской империи Дэвид Ллойд Джордж были более склонны заявлять об обеспокоенности внутриполитической ситуацией в Германии, которая «скатывалась всё далее к анархии и большевизму», «распространяя [большевистскую] заразу по всей Европе». Газетчики рисовали упрощённую картину отношений между членами антигерманской коалиции: «мстительные французы» противостоят «всепрощающим американцам» (в то время как британцы занимают промежуточную позицию). Подобная трактовка оказала влияние и на последующую историографию Версальского договора.


Все участники дискуссии в Париже поддержали возвращение Эльзаса и Лотарингии в состав Франции — с 1914 года это была самая обсуждавшаяся во Франции цель войны. Все участники дискуссии соглашались с тем, что ущерб, нанесённый Бельгии и северным районам Франции, подлежит компенсации. Все соглашались и с тем, что Германия как государство и немцы как его граждане заслуживали наказания: Вильсон, который во время войны настаивал, что германская агрессия стала результатом действий правящих классов немецкого общества («сил империализма»), в 1919 году был на грани того, чтобы обвинить в развязывании войны немецкий народ в целом. Все соглашались с необходимостью превентивных мер, которые бы не позволили Германии втянуть Европу в новую войну. Почти все в Париже в 1919 году считали, что войну начала Германия: сомнения по этому поводу стали появляться позже. Кайзеровское правительство само нанесло себе большой репутационный ущерб в глазах союзников двумя договорами, которые оно заключило в 1918 году: Бухарестским и Брест-Литовским. «Германия может что угодно говорить о своих целях, — сказал Вильсон в апреле 1918 года, — но её действия показали её реальные захватнические намерения»; многие немецкие социалисты были согласны с подобной оценкой Брестского мира. По мнению профессора Маргарет МакМиллан, религиозно-этический мотив — «наказание нечестивых» — также присутствовал в словах и действиях как Ллойд Джорджа, так и Вильсона — хотя они оба верили и в возможность для Германии «искупить грехи». В то время как по общему вопросу о «наказании, репарациях и превенции» был достигнут консенсус, детали будущего мирного договора вызывали разногласия. Суд над кайзером и его главными советниками по обвинению в военных преступлениях, размер и структура репарационных выплат, пенсии для вдов и сирот погибших союзных солдат, размер будущих вооружённых сил Германии, масштабы её территориальных потерь, сама справедливость наказания Веймарской республики за деяния кайзеровской Германии — всё это было предметом дискуссий в Париже, как между делегациями разных стран, так и внутри самих делегаций. Вопросы были взаимосвязаны: можно ли было ожидать от Германии, потерявшей значительную часть территории, выплаты крупных репараций? Год 1919 существенно отличался от времён Венского конгресса и тем, что популярны были «демократические принципы»: «никаких аннексий и никакого наказания»; самоопределение народов, а не насильственное установление границ. В то же время одним из ключевых элементов новой, «тотальной», войны являлась необходимость «демонизации врага», что значительно затрудняло переговоры с ним после окончания боевых действий. Если ещё в декабре 1918 года британская общественность требовала казнить кайзера, то четырьмя месяцами позже у неё уже не было уверенности в правильности такого решения. И судьба кайзера стала первым вопросом в повестке дня парижских делегатов. Суд над кайзером Вильгельмом Как перед войной, так и в начале её Вильгельм II регулярно давал понять мировому сообществу, что отождествляет себя с германским государством, армией и флотом. Однако в конце войны, в то время как германские армии таяли на глазах, кайзер, в последний раз громогласно заявив о намерении разделить смерть в бою со своими солдатами, перебрался в нейтральную Голландию, где во время Парижской конференции проживал в замке недалеко от Утрехта. В этот же период Ллойд Джордж, чья коалиция после заняла 523 из 707 мест в парламенте, «в шутку» выдвигал планы организации публичного суда над кайзером, с последующей ссылкой бывшего монарха на Фолклендские острова. Глава министерства иностранных дел Италии Сидней Соннино — в начале войны поддерживавший, а затем расторгший договор Италии с Центральными державами (см. Италия в Первой мировой войне), — неоднократно высказывал свои возражения против публичного суда, опасаясь создать прецедент. Клемансо не разделял сомнений своего итальянского коллеги. Американский президент не имел твёрдых убеждений по данному вопросу: неоднократно выступая с критикой германского милитаризма, символом которого являлся кайзер, Вильсон всё же не был уверен в персональной ответственности Вильгельма. Хотя в число обвинений для потенциального судебного разбирательства входило уничтожение культурных ценностей и ведение Германией неограниченной подводной войны, американские эксперты во главе с Робертом Лансингом были обеспокоены формальной стороной подобного «беспрецедентного» судебного преследования. В итоге Вильсон заявил в Совете четырёх, что делегатам стоит отказаться от эмоций и оставить бывшего кайзера «наедине со своим позором» — поскольку даже Карл I, «величайший лжец в истории», превратился в героя, когда после казни поэты сделали его мучеником. В качестве компромиссного решения Вильгельма формально обвинили в «величайшем преступлении против международной морали и неприкосновенности договоров» (п. 227) и постановили сформировать особые трибуналы для рядовых немецких военных преступников с требованием к новому правительству Германии выдать их. Когда Нидерланды отказались выдать бывшего кайзера, представители союзников посчитали вопрос закрытым. 25 июня, незадолго до подписания Версальского договора, Совет четырёх в последний раз обсудил данную проблему, в «юмористическом ключе». На вопрос Ллойд Джорджа о том, на какой остров можно было бы сослать кайзера «после суда», Вильсон заметил: «Пожалуйста, только не отправляйте его на Бермуды. Я хочу поехать туда сам!». В итоге Вильгельм II дожил до 1941 года и умер незадолго до вторжения Третьего Рейха на территорию СССР: бывший кайзер писал мемуары и активно боролся против «международного еврейского заговора», который, как он полагал, нёс ответственность как за развязывание Первой мировой войны, так и за его собственное свержение с трона. Союзники отказались и от попыток судить рядовых немецких военных преступников. Они составили список имён (более человек), включавший Гинденбурга и Людендорфа, и передали его правительству Германии, которое учредило специальный суд. Из нескольких сотен лиц, указанных в списке, под суд в Лейпциге в итоге попали двенадцать человек; большинство было оправдано, а несколько офицеров подводных лодок, которые отдавали приказы потопить спасательные шлюпки с ранеными, получили по четыре года тюрьмы; офицеры, однако, бесследно скрылись из тюрьмы через несколько недель. Ограничения в отношении вооружённых сил Германии Обсуждение ограничений, касающихся вооружённых сил Германии, начатое Советом четырёх ещё до перерыва в середине зимы, сразу показало, что иметь дело с Германией как государством значительно сложнее, чем обсуждать судьбу её бывшего лидера. Большинство людей уже в 1919 году было согласно с тем, что милитаризм и наличие значительных вооружённых сил (особенно когда речь идёт о Германии) угрожают миру в Европе: к этому времени уже стали появляться работы, авторы которых утверждали, что именно гонка вооружений привела к Великой войне. В одном из своих «Четырнадцати пунктов» Вильсон прямо говорил о необходимости сокращения вооружений «до предельного минимума, обеспечивающего государственную безопасность». Сухопутные войска Вопрос об установлении предельной численности новой германской армии требовал от союзников тщательного анализа, поскольку им надо было оставить германским властям возможности для подавления революционных волнений. Большевистская угроза с Востока также не ослабевала, а новые государства Центральной Европы скорее «боролись за выживание», чем выполняли функцию «санитарного кордона». Кроме того, их правительства не проявляли никаких признаков готовности к сотрудничеству. «Организованность», которая, как считали в те годы, была свойственна немцам, оставляла надежду на то, что Германия выступит барьером на пути у сторонников Владимира Ленина и Льва Троцкого. Несмотря на это, Фош опасался оставлять в руках германского правительства сколь-либо значимые вооружённые силы, предлагая ограничить немецкую армию численностью 100 тысяч человек. Именно Фош в своё время настоял на том, чтобы в ноябрьском (1918) соглашении о перемирии на германскую армию были наложены жёсткие ограничения. Президент Вильсон считал Фоша, имевшего в тот период высокую репутацию как в армейской среде, так и во французском обществе, «воплощением французской мстительности и слепоты». Клемансо, который знал Фоша многие годы, всегда проявлял двойственные чувства к маршалу: отмечая военные таланты Фоша и его готовность сражаться, Клемансо говорил и о том, что во время войны ему приходилось встречаться с Фошем практически каждый день — «чтобы он не наделал глупостей». Религиозность Фоша также не находила понимания у Клемансо, известного своими антиклерикальными воззрениями; Клемансо отказал Фошу в статусе официального делегата на мирной конференции, и Фош присутствовал на заседаниях Совета только по приглашению. Однажды, когда соглашение о перемирии подошло к дате своего очередного ежемесячного подтверждения, Фош попытался выставить Германии новые условия. 12 февраля 1919 года, после долгих дебатов, Верховный совет Антанты пришёл к компромиссу: продлить перемирие на неопределённый срок, без каких-либо существенных изменений, назначив Фоша главой комитета по разработке военных положений мирного договора. 3 марта комитет предложил Совету свой проект решения: небольшая германская армия без генерального штаба, танков и самолётов. Фош настаивал на незамедлительном принятии своего предложения по сокращению армии Германии до призывников, которые будут служить только один год: профессиональная армия, по мнению Фоша, могла стать ядром для быстрого развёртывания более многочисленных вооружённых сил. Во время заседания Ллойд Джордж отвел Клемансо в сторону и убедил его отказаться от идеи призывной немецкой армии. Фош был поставлен перед фактом только на следующем заседании, и его яростные протесты не подействовали на Клемансо, который уже согласился на сокращение германской армии до кадровых военнослужащих. Окончательное решение было отложено до возвращения Вильсона.


В итоге Германия осталась скорее с полицейскими силами, чем с армией: со ста тысячами человек в сухопутных войсках и с военно-морским флотом численностью 15 тысяч человек — без военно-воздушных сил, танков, бронированных машин, тяжёлых орудий, дирижаблей и подводных лодок. Большая часть имеющихся у Германии запасов оружия и все укрепления к западу от Рейна — а также вдоль его восточного берега — подлежали уничтожению. Лишь нескольким германским заводам разрешалось производить оружие и боеприпасы, а любой импорт военного снаряжения был запрещён. Численность гражданских чиновников и полиции должна была оставаться на довоенном уровне, а частным обществам — туристическим клубам, ассоциациям ветеранов и иным подобным организациям — запрещалось проводить военную подготовку своих членов. В средних школах и университетах Германии студенты больше не являлись курсантами. Соблюдение наложенных ограничений возлагалось на правительство Германии — под надзором специальной международной контрольной комиссии. Военно-морские силы и береговые укрепления. Гельголанд Детали военных ограничений обсуждались уже после возвращения Вильсона. Так, британское адмиралтейство предлагало уничтожить Кильский канал, который связывал Балтику и Северное море и таким образом позволял Германии перебрасывать свои крупные корабли, минуя проливы. Передача канала датчанам была исключена, поскольку они не проявили энтузиазма в отношении потенциального источника будущих проблем. Американцы же возражали против передачи канала под международный контроль, опасаясь создавать прецедент для Панамского канала. Компромиссное решение, которое вошло в итоговый договор, заключалось в требовании свободного прохода по каналу для кораблей и судов всех стран, которые находились в состоянии мира с Германией. Британское предложение разрушить укрепления вдоль всего побережья Германии также вызвало вопросы у американской делегации. Ллойд Джордж предложил решение: разрешить оборонительные укрепления и запретить наступательные. В конце концов, все немецкие береговые укрепления были классифицированы как оборонительные — за исключением тех, которые действительно вызывали беспокойство у британского адмиралтейства. В Северном море у Германии были два небольших острова — Гельголанд и Дюне (Düne) — которые они получили от англичан в 1890 году в обмен на Занзибар. С появлением самолётов, подводных лодок и дальнобойных орудий и началом англо-германской морской гонки вооружений эти «бесполезные клочки земли» превратились в «грозную военно-морскую базу». Британское адмиралтейство предложило просто забрать их. Французские делегаты были готовы поддержать только разрушение укреплений и гавани. На заседании Совета дошло до обсуждения судьбы волнорезов, за которыми в случае шторма могли укрыться и мирные рыбаки. Поскольку, по словам британских военных, рыбаки могли легко найти себе укрытие и в естественных портах, волнорезы были уничтожены: в 1930-х годах национал-социалисты восстановили как волнорезы, так и укрепления; после Второй мировой войны их снова взорвали. Когда обсуждение коснулось судьбы германских подводных лодок, английские и американские делегации были единодушны в желании полностью от них избавиться. На этот раз возражения последовали со стороны Франции и Италии: представители Италии хотели поучаствовать в прибыли от продажи металлолома, а французский флот хотел получить десять подводных лодок; остальные были уничтожены. То, что получило название «морское сражение в Париже», произошло позже, при попытке раздела надводных кораблей Германии. Первоначально ни американские, ни британские адмиралы не хотели видеть германские корабли в составе своих флотов по причине разнотипности вооружения и оборудования — и, как следствие, сложностей в эксплуатации. Вильсон считал «глупым» уничтожать совершенно новые корабли, хотя Ллойд Джорджу скорее понравилась идея их церемониального затопления посреди Атлантики. Французские и итальянские делегаты возражали: Франция потратила все свои ресурсы на победу в войне на суше и понесла потери на море, которые не могли быть восполнены в ближайшей перспективе. Французским адмиралам поэтому казалось разумным разделить корабли между странами Антанты. Японские представители неуверенно сообщили, что могли бы забрать несколько германских дредноутов. В связи с разгоравшимся англо-американским соперничеством на море вопрос приобрёл остроту. Британия хотела сохранить доминирование как в мировых океанах, так и в мировой торговле. Расширение американского флота вызывало у неё тревогу. В итоге американская администрация пообещала изменить свою кораблестроительную программу, финансирование которой и так не находило поддержки в Конгрессе. Территориальные вопросы По мнению всех союзников, уменьшению подлежала не только численность армии, но и сама территория Германии. Конкретные цифры и регионы, однако, вызывали разногласия. Польские делегаты требовали передать их стране Верхнюю Силезию (с её угольными месторождениями) и порт Данциг, литовские — порт Мемель. У Франции, Бельгии, Чехословакии и Дании также были свои территориальные притязания. Дания: Шлезвиг-Гольштейн Границы новой Германии на северо-западе были урегулированы относительно легко, хотя наличие в регионе Шлезвиг-Гольштейн смешанного (немецко- и датскоязычного) населения и крайне запутанный правовой статус делали проблему этих двух герцогств непростой. Нейтральная Дания, претендовавшая на северную часть региона, просила Конференцию принять решение как можно скорее: крах монархии привёл к появлению в регионе революционных советов, а датскоязычные жители были лишены возможности проводить собрания, окна их домов разбивали, а скот — конфисковывали. Применение принципа самоопределения наций помогло избежать дискуссии с привлечением многочисленных документов, накапливавшихся долгие столетия. Верховный совет Антанты передал вопрос на рассмотрение комитета, который также рассматривал территориальные претензии Бельгии. Комитет предложил провести плебисцит. Уже после подписания Версальского договора, в феврале 1920 года, под наблюдением международной комиссии было организовано голосование всех мужчин и женщин старше двадцати лет, проживавших в регионе. Результат голосования отразил языковые различия: северная часть проголосовала за присоединение к Дании, а южная — к Германии. Граница была проведена по результатам голосования и сохраняется по сей день. Под контроль бельгийской временной администрации перешли два немецкоязычных округа Эйпен и Мальмеди и район Мореснет; в 1925 году эти территории были включены в состав Бельгии. Франция: Рейн и Саар Установление западных границ Германии стало непростой проблемой: для Франции ключевым вопросом Версальского договора было обеспечение послевоенной безопасности. Потребность Франции в компенсации за потери в годы войны и попытка обезопасить себя от нового вторжения вошли в конфликт с декларированным принципом самоопределения наций. С другой стороны, Англия не хотела допустить чрезмерного усиления Франции. Конференция пробудила многовековые страхи британского правительства перед сильной Францией, доминирующей на европейском континенте. На северной оконечности Эльзаса находились богатые угольные месторождения региона Саар. Франция остро нуждалась в угле, поскольку её собственные месторождения подверглись значительным разрушениям в годы войны. Клемансо сразу же после перемирия напомнил британскому послу, что Великобритания в своё время (в конце Наполеоновских войн) уже рассматривала вопрос о передаче Саара Франции. Премьер-министр надеялся таким образом стереть «горькое воспоминание о Ватерлоо». Саар, однако, был лишь небольшой частью значительной территории на западном берегу Рейна, судьбу которой необходимо было определить. Клемансо заявлял, что Рейнскую область следует полностью вывести из-под контроля германского правительства, чтобы обеспечить будущую безопасность Франции — он утверждал, что «Рейн был естественной границей Галлии и Германии». Клемансо предлагал создать здесь независимое государство, чей нейтралитет был бы гарантирован союзниками, как это уже было сделано с Бельгией. Клемансо был готов пойти на компромисс по многим другим требованиям Франции, если бы была достигнута его главная цель — безопасность. В частности, он даже был готов принять снижение размера будущих репараций. Если Клемансо воспринимал мирный договор как «пакетное соглашение», в котором военные, гражданские и экономические вопросы были тесно переплетены (для него будущая безопасность Франции основывалась как на территориальных, так и на военных и экономических положениях мирного договора), то Фош, мысливший военными категориями, прямо настаивал на передаче Франции территорий вдоль всего Рейна (или на создании в регионе союза независимых государств). Французские войска составляли основную часть оккупационных сил в Рейнской области, и многие французские командиры, включая маршала Анри Петена, разделяли взгляды Фоша. Так, генерал Шарль Манжен полагал, что со временем Рейнланд («Прусское Порейнье») станет символом «бессмертной Франции, которая снова возродится как великая нация»; Манжен, чья военная карьера прошла в основном во французских колониях, видел в местных жителях «туземцев», которых можно было «сделать французами» с помощью концертов, фестивалей и, разумеется, «твёрдой руки» (см. ассимиляция). Французские власти были готовы и на экономические уступки для жителей региона — в частности, они уже освободили их от продолжавшейся продовольственной блокады основной территории Германии. В течение нескольких первых месяцев 1919 года казалось, что подобная тактика может иметь успех: сепаратистские настроения стали популярны среди рейнландцев, преимущественно придерживавшихся католической веры. Так, обер-бургомистр Кёльна Конрад Аденауэр «заигрывал с сепаратизмом», но уже к весне 1919 года он пришёл к выводу, что это было безнадёжным делом: сепаратисты оставались незначительным меньшинством среди местного населения.


В итоге, идея создания из реки новой «границы свободы» не получила достаточной поддержки на местах. За передачу Франции прямого контроля над Рейнской областью высказался и французский президент Раймон Пуанкаре. Его мнение получило значительную поддержку среди французов. В газетах появились многочисленные публикации, в которых проводилась мысль о том, что «Рейн всегда был границей между западной цивилизацией и чем-то более тёмным, более примитивным»; многие газеты писали, что Франция призвана «цивилизовать» Рейнскую область, где в своё время располагалась столица империи Карла Великого, что жители Рейна «в действительности являются французами в своих генах и сердцах» — подобное суждение обосновывалось любовью рейнландцев «к хорошему вину, радостям жизни», а также их католицизмом. Французские чиновники строили многочисленные схемы будущего устройства региона: постоянная оккупация союзными войсками, таможенный союз с Францией и т. п. Некоторые из них заходили в своих планах и далее, полагая необходимым разделение Германии на княжества: так, «уничтожить работу Бисмарка» предлагал в последние дни войны французский МИД в своём официальном меморандуме. Американские делегаты не разделяли подход французских коллег, полагая, что будущую безопасность Франции обеспечит Лига Наций. Ллойд Джордж не имел определённого мнения: он опасался создания «новых Эльзаса и Лотарингии». В своих рассуждениях Фош часто повторял, что его идеи поддерживает и политическое руководство Франции; при этом точные намерения самого Клемансо никогда не станут известны: когда всего через несколько лет после заключения Версальского договора МИД Франции попытался подготовить краткую историю переговоров о Рейнской области, в его архивах не удалось обнаружить ни одного документа по данной теме. Сам Клемансо ещё при жизни сжёг большую часть своего архива. Известно только, что в первые месяцы мирной конференции Клемансо проявлял заинтересованность в Лиге Наций и не участвовал в дискуссии о Рейнской области. Он напрямую не затрагивал этот вопрос в своих разговорах с Вильсоном до временного возвращения последнего в США. По выражению Ллойд Джорджа, не блиставшего знанием географии, «старый тигр [прозвище Клемансо] хочет, чтобы медведь-гризли вернулся в свои Скалистые горы, прежде чем тигр начнёт рвать немецкую свинью!» 25 февраля помощник Клемансо Андре Тардьё наконец представил официальное заявление Франции по Рейнской области, которое он подготовил по указанию Клемансо: Франция требовала, чтобы западные границы Германии проходили по Рейну, а союзные войска заняли плацдармы на восточном берегу реки на постоянной основе. Тардье заявил, что правительство Франции не желает аннексии какой-либо части Рейнской области, но не указал, кем и как она должна управляться. С более реалистичных позиций Ллойд Джордж отметил, что попытка разделить Германию не сработает в долгосрочной перспективе: «между тем она вызовет бесконечные трения и может спровоцировать ещё одну войну». Вильсон, находившийся в тот период в США, был столь же твёрд: «Этого не будет», поскольку «аннексия данной территории даст повод для ненависти и усилит на всей территории Германии готовность возобновить войну». Президент приказал своему ключевому советнику, полковнику Хаузу, не предпринимать в его отсутствие никаких самостоятельных действий по Рейнской области — Вильсон предполагал решить проблему лично. В попытке прийти к компромиссу Ллойд Джордж, Клемансо и Хауз провели тайные переговоры в узком кругу — за несколько дней до того, как корабль Вильсона вновь пришвартовался в Европе. На этих переговорах Тардье уже открыто выступил за создание независимого Рейнского государства: «Франция никогда не будет удовлетворена, если не будет защищена от повторения 1914 года». По его мнению, Франция имела право на то, чтобы в случае новой войны боевые действия происходили не на французской земле. Личный секретарь британского премьера Филипп Керр ответил ему, что Британия не видит возможности ни для отделения Рейнской области от Германии, ни для постоянного размещения там своих войск — поскольку и британское общественное мнение, и правительства доминионов выступают против этого. Одновременно Керр заверил Тардье, что британские вооружённые силы вновь придут на помощь Франции, если Германия нападет на неё. Тардье указал своему коллеге, что они, вероятно, не успеют прибыть вовремя. Американский представитель преимущественно молчал, и переговоры не приблизили компромисс. К тому моменту, когда Вильсон должен был вернуться в Париж, был достигнут значительный прогресс по военным положениям договора — но границы Германии, включая Рейнскую область, были далеки от окончательного урегулирования, а сложный вопрос о репарациях, тесно связанный с новыми границами, оказался в тупике. Когда вечером 13 марта корабль Вильсона вновь прибыл в Брест, Хауз уже был там и передал президенту черновик договора. Если сам полковник полагал, что он просто проинформировал американского лидера, то миссис Вильсон, которая с неприязнью относилась к влиятельному советнику своего мужа, заявила, что президент был в шоке: «он предпринимал сверхчеловеческие попытки, чтобы контролировать себя». По словам жены, Вильсон воскликнул, что «Хауз отдал всё, чего я добился до того, как мы уехали из Парижа». Фрэнсис Грейсон, племянница Вильсона, позже добавила, что президент «с ужасом» обнаружил, что Хауз не только согласился на создание независимой Рейнской республики, но и преуменьшил значение Лиги Наций — удалив упоминания о ней из текста договора. Сегодня известно, что Хауз не сделал ни того, ни другого — он, скорее, переоценил своё знание намерений президента — но противники Хауза были рады поддержать данную версию. Хотя Вильсон и Хауз продолжили регулярное общение, по Парижу начали ходить слухи, что у советника больше нет доверия «хозяина» — что, в свою очередь, повлияло на дальнейший ход мирных переговоров. Ллойд Джордж, однако, полагал, что основной конфликт между Вильсоном и Хаузом проявился позже — в апреле, когда он сам, Клемансо и Хауз встретились в апартаментах последнего в отеле «Крильон». Хауз пытался сгладить разногласия между Вильсоном и представителями Италии по поводу статуса Адриатики, когда неожиданно для всех в комнату вошёл Вильсон, предположивший, что у него за спиной плетутся какие-то интриги. Тот черновик, что Хауз предположительно передал Вильсону в Бресте, был предварительным «военно-экономическим договором», который оставлял сложные вопросы о границах и репарациях на будущее. Вильсон же полагал, что вначале следует составить и подписать устав Лиги Наций — и только после этого заниматься договором. Лишь под давлением Ллойд Джорджа он согласился с принятым без него решением о численности будущей немецкой армии. Дальнейшее обсуждение проблемы стало причиной одного из самых масштабных кризисов всей Парижской конференции. Польша: Силезия и Данциг К моменту начала Парижской мирной конференции ситуация в польскоязычных регионах Центральной Европы, ранее относившихся к разным сторонам конфликта (Германской империи и Австро-Венгрии, с одной стороны, и Российской империи, с другой), была крайне сложной. Многим казалось, что многолетняя активность польских эмигрантов, революционеров, художников и интеллектуалов по восстановлению Польши как независимого государства могла, наконец, принести плоды. При этом сразу несколько групп претендовали на статус нового польского правительства: крупнейшими были Польский национальный комитет (), основанный в Лозанне и находившийся в 1919 году в Париже, и Временный государственный совет, созданный в 1917 году немецкой администрацией в Варшаве. Во главе первого стоял публицист Роман Дмовский; второй возглавлял революционер и военный Юзеф Пилсудский; обе структуры имели свои вооружённые силы (см. Голубая армия). Значительным политическим влиянием обладал и «самый известный поляк» того времени, пианист Игнаций Падеревский, выступавший в американском Белом доме; сторонники Падеревского полагали, что именно он был инициатором внесения «польского вопроса» (п. 13) в «Четырнадцать пунктов» Вильсона. Каждая из групп по-своему видела как границы будущей Польши, так и её государственное устройство, включая судьбу многочисленных меньшинств. Об антисемитизме и несговорчивости, свойственным всем основным участникам, было известно в Париже. Польская делегация Когда французские представители, поддерживавшие Дмовского, попытались добиться признания его Национального комитета единственным представителем польского народа, их английские и американские коллеги предложили более умеренный вариант: они призвали Дмовского создать коалицию с Пилсудским, а Падеревского — выступить в качестве посредника. В декабре 1918 года британцы устроили возвращение Падеревского на корабле HMS «Condor» в Варшаву, где он встретился с Пилсудским: лидеры договорились, что Пилсудский, уже разоруживший немецкие части в городе, станет главой государства и главнокомандующим вооружёнными силами, а Падеревский займёт пост премьер-министра во главе технического коалиционного правительства; кроме того, по настоянию Пилсудского было условлено, что Падеревский и Дмовский станут официальными польскими делегатами в Париже. Падеревский был ещё в Варшаве, когда открылась конференция — так что в январе от имени Польши перед Верховным советом Антанты мог выступить только Дмовский. Пилсудский же из Варшавы направил в Совет просьбу о срочной поставке оружия и боеприпасов для десяти тысяч своих солдат; французские представители в ответ предложили переправить в Варшаву армию под командованием генерала Галлера (Халлера), сформированную во Франции из польских эмигрантов и военнопленных. Поскольку наиболее удобным путём был занятый германской армией Данциг — а сама армия Халлера находилась на стороне Дмовского — подобный шаг мог, по мнению США и Великобритании, привести к началу гражданской войны. Когда немецкие власти узнали об идее переправки дополнительных войск, они также начали активно протестовать. В итоге войска Халлера прибыли в Польшу по суше, и только в апреле.


29 января Дмовского пригласили в Совет, чтобы он объяснил, что происходит в Польше, — он воспользовался данной возможностью, чтобы изложить польские территориальные претензии, как он их понимал. Дмовский заявил, что новое государство не собирается претендовать на всё, что когда-то относилось к Речи Посполитой, поскольку многие части Литвы и Украины утратили «польский характер». С другой стороны, новая Польша, по его мнению, должна была получить значительную часть восточной Германии: он подтверждал, что большая часть региона никогда не относилась к Польше, но в нём проживало много поляков — гораздо больше, чем указывалось в германской статистике, — и что «эти поляки были одними из самых образованных и высококультурных в стране, они обладали сильным национальным чувством и являлись людьми с прогрессивными идеями». Кроме того, Польша нуждалась в угольных месторождениях Силезии и Тешина. Во время доклада Дмовского Ллойд Джордж проявлял явные признаки нетерпения, а Вильсон «рассматривал картины на стенах» зала заседаний — однако впоследствии и Клемансо, и Ллойд Джордж вспоминали его речь как «выдающуюся», отдельно выделяя совершенное владение Дмовским как французским, так и английским языками. Действия Пилсудского, который ввёл польские войска на территорию Германии в районе Познани, а также в Литву и Галицию, не находили поддержки у лидеров Антанты. Сложность, однако, заключалась в отсутствии у Антанты возможности помешать подобным действиям: союзники могли отказать в поставках оружия, но эти поставки не были решающими для Варшавы; Антанта могла угрожать применением военной силы, но для этого у неё было недостаточно воинских частей в Центральной Европе. Падение правительства Пилсудского, осложнившего свои отношения с Парижем требованием незамедлительной присылки американских солдат, также могло открыть путь на запад большевикам (см. Советско-польская война). В итоге участники Парижской конференции адресовали польским властям послания с выражением своей обеспокоенности и направили ознакомительные миссии, которые должны были предоставить информацию о происходящем, — в регион были отправлены и военные эксперты, включая молодого французского полковника Шарля де Голля. «Польский коридор». Алленштайн В феврале Верховный совет Антанты создал специальную комиссию по польским делам под руководством Жюля Камбона. Перед комиссией встала практически неразрешимая задача по установлению польских границ на основе «Четырнадцати пунктов»: ей требовалось предоставить Польше выход к Балтийскому морю, передав ей только польскоязычные территории Германской империи. Если преобладание поляков вокруг Вильно было очевидным, то этнический состав остальных регионов вызывал вопросы: при желании местное население можно было считать и преимущественно белорусским, и украинским, и немецким. При этом городское население было польско-еврейским или немецким (в частности, в Данциге). На востоке Германии ситуация была схожей: поляки веками продвигались на север к Балтике, а немцы — на восток. В итоге, вдоль восточных берегов Балтики городское население в основном говорило по-немецки; в сельской местности крупными землевладельцами были немецкоязычные «прибалтийские бароны». Восточная Пруссия также была в основном немецкоязычной и протестантской. Вскоре стало понятно, что для того, чтобы дать Польше выход к морю, потребуется передать под контроль нового польского государства сотни тысяч немцев и перерезать сухопутный путь из западной части Германии в Восточную Пруссию. Вопросы «этнической принадлежности» населения Восточной Европы были столь же условны, как и в других регионах мира. Британские и американские эксперты согласились отдать предпочтение языковым границам, но при этом передать Польше контроль над ценными ресурсами и железными дорогами региона. Их французские и итальянские коллеги заняли аналогичную позицию, хотя и стремились помимо этого создать для Польши такие границы, которые можно было бы легко защитить в случае нападения Германии или России — даже если это означало бы включение в состав населения Польши «неполяков». Японские представители мало высказывались по данному вопросу. Комиссия подготовила свой первый доклад о границе между Польшей и Германией, которая должна была стать частью Версальского мирного договора, через несколько дней после возвращения Вильсона из США. Согласно этому докладу, Польша получала доступ к Балтийскому морю по узкой полосе территории вдоль Вислы. Этот «Польский коридор» делал Восточную Пруссию эксклавом новой Германии и «отдавал» почти два миллиона немцев под власть Варшавы. Только в регионе компактного проживания польскоязычных протестантов вокруг Ольштына (Алленштайна) предполагалось провести плебисцит. (В 1920 году в результате плебисцита Алленштайн стал частью германской Восточной Пруссии). Данциг и Мариенвердер Верховный совет Антанты рассмотрел доклад специальной комиссии по польским вопросам 19 марта. Ллойд Джордж посчитал рекомендации в целом удачными, но выразил озабоченность по поводу предлагаемой передачи Польше порта Данциг и района Мариенвердер. По мнению премьер-министра, передача столь явно «немецких» территорий создавала опасность для будущего всей Польши, порождая «новые Эльзас и Лотарингию». Узнав о такой позиции британца, Дмовский, разделявший популярную в те годы точку зрения о существовании в мире «зловещих капиталистических сил, противостоящих сильной Польше», в частном разговоре «откровенно» назвал Ллойд Джорджа «еврейским агентом». Современные исследователи полагали, что Ллойд Джордж скорее слабо верил в то, что Польша вообще выживет как независимая страна. В своём меморандуме из Фонтенбло Ллойд Джордж предложил сделать Данциг «свободным городом»; Клемансо был не согласен, апеллируя к страданиям, перенесённым местным населением под властью Германской империи. Вильсон мало высказывался по вопросу — исследовательница МакМиллан полагает, что он увязывал решение по Данцигу с ситуацией в италоязычном Фиуме. Позже британский и американский лидеры встретились в частном порядке и решили, что Данциг должен стать независимым городом и что в Мариенвердере будет проведён референдум. 1 апреля они уговорили и Клемансо, «обнадёжив» его тем, что по мере укрепления экономических связей Данцига с Польшей его жители, «подобно подсолнухам», сами повернутся к Варшаве — чего сам Клемансо ожидал от жителей Саара. Узнав о планах миротворцев, польская делегация «пришла в ярость»; Падеревский, по словам Клемансо, расплакался — Вильсон отнёс это к «высокой чувствительности» артиста. В итоге «Польский коридор» значительно сократился в размерах: когда в Мариенвердере был проведён плебисцит, его население подавляющим большинством проголосовало за присоединение к Веймарской республике, что оставило одну из железнодорожных линий, соединявших Варшаву и Данциг, под германским контролем. Сам порт Данциг стал «вольным городом» под эгидой Лиги Наций — он находился в таможенном союзе с Польшей; подобная передача управления немецкоязычной территорией международной организации позволила, с формальной точки зрения, не нарушить принципы, изложенные в «Четырнадцати пунктах». Согласно условиям мира, Польша и Германия должны были подписать отдельный договор, в рамках которого Польше гарантировались возможности для морской торговли, от доступа к докам до использования телефонной инфраструктуры. И «коридор», и порт привели к многолетним спорам между правительствами двух стран: в сентябре 1939 году Данциг стал одним из первых городов, захваченных Третьим Рейхом, в рамках того, что Гитлер называл «разрывом цепей Версаля». Верхняя Силезия Следующей проблемой, решавшейся в Париже, стал вопрос о Верхней Силезии — регионе площадью около квадратных километров на юге предполагаемой польско-германской границы. Индустриальный регион с угольными шахтами и металлургическими заводами предполагалось передать Польше на том основании, что около 65 % его жителей говорили по-польски. Немецкие власти выступили с протестом, поскольку силезские шахты производили четверть всего годового объёма угля Германии, а также 81 % цинка и 34 % свинца. Правительство Германии утверждало также, что таким образом нарушался и принцип самоопределения, поскольку население Верхней Силезии было преимущественно немецким и чешским — а местные поляки, на диалект которых сильно повлиял немецкий язык, никогда не проявляли ни малейшего интереса к делу возрождения Польши. Кроме того, экономическое благополучие региона зависело от немецкой промышленности и немецкого капитала. Польша и без того имела достаточно угля, а Германия с потерей Саара оказалась в крайне сложном положении: «Германия не сможет существовать без Верхней Силезии; Польше же она не нужна». Если Германия утратит Верхнюю Силезию, заявили в МИД Германии, она не сможет выполнить другие свои обязательства по договору, включая выплату репараций. 30 мая Ллойд Джордж обсудил эту проблему и выводы комиссии с издателем Джорджем Ридделем, указав на угрозу для репарационных платежей; на следующий день он созвал ключевых членов своего кабинета министров на экстренное заседание и 1 июня получил формальное разрешение попросить Совет изменить условия мира, касавшиеся Верхней Силезии, и провести в ней плебисцит. Коллеги Ллойд Джорджа в Совете не были готовы к изменению того, что они так долго согласовывали: 3 июня Клемансо выступил категорически против идеи плебисцита. Вильсон согласился с ним, полагая, что результаты будут необъективны, поскольку крупные землевладельцы и капиталисты региона были немцами. В ответ Ллойд Джордж предложил ввести войска союзников для наблюдения за голосованием: «Лучше отправить американское или английское подразделение в Верхнюю Силезию, чем двинуть армию на Берлин». Вильсон постепенно стал соглашаться с идеей плебисцита; Клемансо последовал за американским лидером. Падеревский безрезультатно протестовал. Организация голосования заняла несколько месяцев.


Отчасти причиной этого стало резкое ухудшение ситуации в Верхней Силезии и восстание польского населения против немецкой администрации; союзники же долго не могли найти необходимых войск. В марте 1921 года голосование наконец состоялось. Жители севера и запада региона выбрали Веймарскую республику, а южане — Польшу; центральный регион, промышленность которого и стала причиной конфликта, разделился почти поровну. В конечном итоге вопрос был передан в Лигу Наций, где четыре нейтральные державы — Бельгия, Китай, Испания и Бразилия — провели линию границы, оставив 70 % территории за Веймарской республикой, но передав большую часть промышленных предприятий Польше. В 1922 году Германия и Польша завершили «крайне конфронтационный» период, подписав один из самых многостраничных договоров в истории международных отношений: они договорились как об экономическом и политическом сотрудничестве, так и о защите меньшинств в регионе. Колонии Мандатные территории По условиям мирного договора Германия лишалась всех колоний, которые позднее перешли под управление основных держав-победительниц на основе системы мандатов Лиги Наций. В Африке Танганьика стала подмандатной территорией Великобритании, район Руанда-Урунди — подмандатной территорией Бельгии, «Треугольник Кионга» (Юго-Восточная Африка) был передан Португалии. Кроме того, Великобритания и Франция разделили территории Того и Камеруна, а ЮАС получил мандат над Юго-Западной Африкой. В Тихом океане в качестве подмандатных территорий к Японии отошли принадлежавшие Германской империи острова севернее экватора, а к Австралийскому Союзу — Германская Новая Гвинея; Новая Зеландия получила контроль над островами, образующими Западное Самоа. Германия также отказывалась от всех концессий и привилегий в Китае, от прав консульской юрисдикции и от всей собственности в Сиаме; Германия разрывала все договоры и соглашения с Либерией; новое германское правительство обязывалось признать протекторат Франции над Марокко и протекторат Великобритании над Египтом. «Шаньдунский вопрос» 30 апреля 1919 года делегаты Парижской конференции отвергли все претензии китайской делегации и оставили под контролем японских властей районы, захваченные осенью 1914 года у Германской империи Японией и Британией. В ответ в Китае началось «Движение 4 мая», под влиянием которого Веллингтон Ку отказался подписывать в Париже мирный договор; в сентябре китайское правительство объявило о прекращении состояния войны с Германией. После подписания в 1921 году Китаем и Германией сепаратного мирного договора, урегулирование «Шаньдунского вопроса» взяли на себя США. В ходе Вашингтонской конференции правительство Японии 4 февраля 1922 года подписало соглашение о возвращении Китаю как территории бывшей германской колонии, так и железной дороги Циндао — Цзинань; взамен японские граждане получили в Шаньдуне особые права. Репарации Проблема репараций, стоявшая перед участниками Парижской конференции, была одновременно очень простой и предельно сложной. Простоту проблемы сформулировал Ллойд Джордж, сказав, что «кто-то должен был заплатить [за разрушения Великой войны]. Если Германия была не в состоянии платить, это означало, что придётся заплатить британскому налогоплательщику». Сложность была в «составлении счёта к оплате» и выяснении того, сколько Германия в действительности могла заплатить. Сам термин «репарации» в будущем договоре вызвал разногласия в Совете: в соглашении о прекращении огня упоминалось о компенсации «ущерба», но не уточнялось, что именно следовало считать «ущербом». В результате было неясно, действительно ли речь идёт о компенсации ущерба от войны или репарации фактически являются классической контрибуцией, налагавшейся на проигравшую сторону по окончании многочисленных войн XVIII—XIX веков? Представители Нового Света заняли «высокую моральную позицию»: они ничего не хотели для себя, но рассчитывали, что европейцы вернут деньги, которые американское правительство и банки одолжили им во время войны. Для европейцев репарации были как способом безболезненно погасить свои долги, так и возможностью восстановления народного хозяйства. Франция понесла самый крупный прямой ущерб, поскольку север страны (Красная зона ()) был в значительной степени разрушен; Бельгия пострадала больше других стран в процентном отношении; Великобритания потратила больше всех денег. Сумма Вопрос о германских финансовых возможностях был ключевым: если цифра окажется «неподъёмной» для страны, то экономика Германии может рухнуть, что никак не поможет британским экспортерам, надеявшимся получить прибыли на вновь открывшемся немецком рынке; если сумма будет слишком мала, германская промышленность быстро восстановится — что уже не устраивало представителей Франции. Непосредственная материальная заинтересованность всех сторон, участвовавших в обсуждении, приводила к тому, что союзники стремились завысить свои потери, а власти Германии — преуменьшить свои возможности. Поскольку участники конференции так и не смогли договориться об окончательной сумме репараций и переговоры рисковали затянуться на годы, в Версальский договор было включено лишь положение о специальной комиссии из представителей союзников, которой были даны два года на определение размеров и форм репараций. Впоследствии это привело к тому, что сами платежи для отраслей, требовавших немедленного восстановления, стали поступать слишком поздно, а среди немцев стало популярно обвинение Антанты в том, что она заставила их «подписать незаполненный чек». Хотя по прошествии десятилетий историки и экономисты всё чаще приходили к выводу, что бремя репараций было невелико, оно стало одним из ключевых символов Версальского мира. Новая веймарская демократия начала своё существование с тяжёлым бременем долгов, а германские национал-социалисты смогли воспользоваться «понятным» недовольством широких слоёв населения. Кроме того, экономист Джон Мейнард Кейнс способствовал созданию упрощённой, но убедительной картины формирования экономических условий мира, согласно которой «мстительный» Клемансо, «вечно колеблющийся» Ллойд Джордж и «жалкий» Вильсон, которого обманули его партнёры по переговорам (теория «февральского заговора», организованного французами и британцами в период отсутствия в Париже президента США, напоминала национал-социалистическую концепцию «удара ножом в спину»), совместно «раздавили» Германию своими требованиями. Сам Кейнс полагал, что Германия могла заплатить не более 2 миллиарда фунтов (10 миллиардов долларов). «Новый экономический порядок» и США В конечном итоге всё зависело от позиции США: хотя с формальной точки зрения Британия всё ещё была страной-кредитором, а общий долг Франции составлял лишь 3,5 миллиарда долларов, реальность была далека от этих цифр. Франция и Великобритания предоставили крупные займы царскому правительству Российской империи, которое не выполнило своих обязательств, а другие союзники по Антанте, такие как Италия и Румыния, не имели возможности начать погашение своих долгов. Только США, в которых за годы войны произошёл значительный экономический рост, располагали реальными средствами. Мысль о том, что США должны использовать свои финансовые возможности для того, чтобы европейская экономика снова заработала, была в течение некоторого времени популярна и среди многих экспертов. Французские делегаты продвигали планы укрепления экономического сотрудничества: так, министр торговли и промышленности Франции Этьен Клементель (Étienne Clémentel) предложил свой «новый экономический порядок», в котором организация и координация усилий сменили бы «расточительную конкуренцию» довоенного времени — координацию подобной системы предполагалось поручить «технократам», а не политикам. Согласно этому плану, после того как власти Германии наведут порядок в собственной стране, Германия также сможет стать частью новой мировой экономики. Это предложение, однако, вызвало активное противодействие со стороны американских делегатов и не получило поддержки британской делегации; оно было окончательно отклонено в апреле 1919 года. Усилия Клементеля принесли плоды только после Второй мировой войны, когда Жан Монне — помощник Клементеля в Париже — стал одним из основателей Европейского объединения угля и стали, из которого со временем возник Европейский Союз. Британские делегаты в Париже, со своей стороны, несколько раз намекали своим американским коллегам, что были бы не против отмены хотя бы «весьма значительных» процентных платежей по своим кредитам на несколько лет. Ллойд Джордж прямо предлагал просто отменить все долги между странами-союзниками, однако казначейство США и республиканский Конгресс не были согласны с таким подходом. В итоге все сложные схемы были отброшены, и делегации вернулись к вопросу о репарациях со стороны Германии и её бывших союзников. Вскоре после открытия конференции Верховный совет создал комиссию по возмещению ущерба, которая должна была ответить на тесно связанные между собой вопросы: (1) сколько должны заплатить Центральные державы, (2) сколько они были в состоянии заплатить и (3) в какой форме должна была производиться оплата. Подкомитет по последнему пункту встречался редко, но два других подкомитета проводили сессии практически днём и ночью, выдавая в результате многочисленные документы. К 14 февраля комиссия, на деятельность которой влияла внутренняя политика стран, которые представляли отдельные эксперты, уже зашла в тупик: американские эксперты настаивали на относительно умеренной сумме, в то время как их британские и французские коллеги требовали существенно большего. Британцы требовали репараций на сумму в 24 миллиарда фунтов (120 миллиардов долларов), французы — 44 миллиарда фунтов (220 миллиардов долларов); американцы рекомендовали остановиться на сумме 4,4 миллиарда фунтов (22 миллиарда долларов).


Американские делегаты планировали включить в договор фиксированную сумму репараций: по мнению экспертов из Нового Света, пусть ущерб и был «огромен», его фиксация помогла бы положить конец финансовой неопределённости, которая сдерживала восстановление экономики Европы. Их европейские коллеги не были согласны, поскольку опасались как слишком низкой, так и слишком высокой цифры. Кроме того, в период подготовки Версальского договора как европейские делегаты, так и общественное мнение стран Европы были больше обеспокоены получением компенсации от Германии, нежели будущим экономическим ростом. Германские облигации и пенсии Делегаты в Париже осознавали, что «шаткое» правительство в Берлине неспособно предоставить им достоверную статистику — даже если бы оно того захотело. С потерей внешней торговли экономика Германии утратила важный источник дохода. В годы войны по политическим причинам налоги в Германской империи оставались низкими, а военные расходы оплачивались в основном за счёт выпуска огромного количества военных облигаций и специальных банкнот: план кайзеровского правительства заключался в том, что Германия выиграет войну и сможет переложить свои расходы на побеждённого противника. В последний год войны план начал реализовываться — благодаря договорам, подписанным в Брест-Литовске и Бухаресте, Берлин получил контроль над масштабными ресурсами Восточной Европы; правительство Советской России даже успело начать выплаты золотом и нефтью. В побеждённой Германии 1919 года консерваторы продолжали активно протестовать против любых попыток поднять налоги или объявить дефолт по государственным облигациям; в то же время представители левых политических сил настаивали на выделении льгот для ветеранов войны, вдов и сирот погибших солдат, а также — на субсидировании стоимости продовольствия и повышении заработной платы для рабочих. Коалиционное правительство соглашалось с обеими группами, пока дефицит бюджета к 1921 году не составил две трети от его объёма. Идея сокращать расходы или повышать налоги для выплаты репараций не находила никакой поддержки в немецком обществе. «Репарация» или «контрибуция» Комиссия во главе с американским армейским инженером провела, вероятно, наиболее подробное исследование разрушенных войной регионов Франции и Бельгии — в январе 1919 года комиссия указывала, что только на получение достоверной оценки предстоящих затрат, необходимых для устранения ущерба от войны, потребуется не менее двух лет. Цифры, приводившиеся правительствами Франции и Бельгии, не вызывали доверия у британских дипломатов — они подозревали своих союзников в недобросовестном проведении расчётов с целью завысить ущерб. Наличие беженцев, которые начали возвращаться сразу после перемирия, только усугубляло проблему. Большие разногласия существовали и по поводу того, что, собственно, следовало считать «ущербом». Вильсон неоднократно повторял, что он будет рассматривать только возмещение ущерба, причинённого незаконными актами во время войны, — а не сами военные расходы. Его «Четырнадцать пунктов» содержали лишь положение о «восстановлении» захваченных территорий и обещание не накладывать контрибуций на проигравшую сторону. Когда германские представители подписывали перемирие, они имели в виду именно это: Германия не собиралась компенсировать финансовые ресурсы, потраченные союзными правительствами на боеприпасы или на питание своих солдат. Попытки Ллойд Джорджа «стереть грань» между репарацией и контрибуцией не нашли понимания у Вильсона. Пенсии британским вдовам и сиротам Британские делегаты были обеспокоены перспективой того, что им удастся получить лишь компенсацию за потопленные корабли, тогда как львиную долю репараций получит Франция. По мнению британцев, французское правительство понесло в годы войны значительные финансовые потери не столько от действий солдат противника, сколько от своего «обычного» неэффективного управления финансами. Британские власти также подозревали своих французских коллег в том, что те не особо стремились погасить долги перед Великобританией: так, Черчилль заявлял, что «в то время как Франция двигалась к банкротству как нация, французы становились богаче как отдельные личности». Ллойд Джордж пытался уговорить Вильсона принять более высокую оценку ущерба, а в конце марта 1919 года даже попытался угрожать ему отказом Великобритании от подписания договора. Южноафриканский делегат Ян Смэтс нашёл оригинальное решение: он указал, что при заключении перемирия европейские союзники заявили — а американцы согласились — что Германия несёт ответственность за весь ущерб, нанесённый гражданским лицам в результате её агрессии. Таким образом, возмещение должно включать в себя пособия за разделение семей, а также пенсии вдовам и сиротам солдат. Эффект от нового расчёта заключался в удвоении потенциального счёта — сам Смэтс отмечал, что, если бы пенсии были исключены, Франция получила бы большую часть репараций. Несмотря на мнение американских экспертов, посчитавших аргументы Смэтса абсурдными, Вильсон согласился с предложением. Хотя Вильсона уже в начале 1919 года стали обвинять в отступлении от собственных позиций, озвученных до подписания перемирия, впоследствии Ллойд Джорджа критиковали значительно острее — поскольку он позволил британской общественности «мечтать» о взыскании огромных сумм с Германии. В то же время, когда представитель Австралии Уильям Хьюз впервые заговорил о многомиллионных компенсациях, Ллойд Джордж отметил, что Германия сможет собрать такую сумму только за счёт расширения производства и вывоза дешевых товаров на мировые рынки: Более того, Ллойд Джордж понимал, что это нанесёт ущерб как британской экономике, так и торговле. Тем не менее именно он сделал Хьюза председателем комитета, ответственного за составление предварительной оценки платёжеспособности Германии. Группа, состоявшая преимущественно из сторонников «жёсткой линии» в отношении немцев, предприняла некоторые попытки собрать факты о положении Германии, но преимущественно она полагалась на личные впечатления и зачастую выдавала желаемое за действительное — «в целом это был самый странный комитет, в котором мне когда-либо приходилось участвовать», писал позже канадский представитель, сэр Джордж Фостер. Колебания Ллойд Джорджа Ллойд Джордж продолжил колебаться: с одной стороны, на встречах с Вильсоном и Клемансо он выступал за высокие репарации, с другой — в своём знаменитом «Документе из Фонтенбло», составленном в конце марта, говорил об умеренности. У исследователей складывалось впечатление, что иногда британский премьер прислушивался к «умеренным» экономистам Кейнсу и Монтегю, а иногда — к бывшему управляющему Банком Англии лорду Канлиффу и судье лорду Самнеру. Последняя пара, прозванная Кейнсом — который крайне неприязненно относился к своим соперникам — «небесными близнецами» (см. диоскуры), впоследствии рассматривалась как участниками конференции, так и исследователями, как два «худших человека» в Париже: «Они всегда приходят вместе и их всегда вызывают, когда необходимо совершить какой-то особенно гнусный поступок». Сам Ллойд Джордж позднее утверждал, что и он был потрясён полным отсутствием у «близнецов» здравого смысла. Однако во время подготовки Версальского договора он «лукаво» намекал американцам, что, хотя сам и предпочёл бы более низкие репарации, он не мог заставить «близнецов» согласиться. Сами Канлифф и Самнер полагали, что от них требовалось заключить как можно более выгодную сделку для своей страны; и они были готовы пойти на компромисс, если бы премьер-министр дал им такое указание. Колебания Ллойд Джорджа повредили его репутации как внутри, так и вне Британии, вызвав целый ряд проблем в отношениях с коллегами в Париже. Постепенно раздражение нерешительностью премьер-министра накопилось у американской делегации, включая Вильсона. Профессор Маргарет МакМиллан полагала, что проблема заключалась в том, что и сам Ллойд Джордж не был уверен в своих желаниях — или в том, чего от него ждёт британская публика. С одной стороны, Германию следовало «наказать» — в этом была и моральная составляющая, и защита интересов Британии. Но разбиравшийся в финансовых и торговых вопросах премьер одновременно понимал, что рано или поздно британцы снова смогут вести торговлю с немцами — и он не хотел уничтожать Германию экономически. А противостоять требованиям высоких репараций было, по сути, «политическим самоубийством», поскольку общественное мнение ждало именно этого. Идея, высказанная Вильсоном, — что Ллойд Джорджу следовало поступиться политической карьерой ради «более величественного места в истории» — не нашла поддержки у британского политика. Отказаться от предвыборных обещаний декабря 1918 года (см. «Coalition Coupon»), когда он заявлял, что накажет кайзера и заставит Германию заплатить, означало для него уступить дорогу своим политическим противникам. Вскоре после начала дискуссии о репарациях по Лондону стали распространяться слухи, что премьер-министр отходит от своих предвыборных обещаний и всё более сближается с позицией американского президента (позднее сам Ллойд Джордж подозревал Пуанкаре в распространении данных слухов). В частности, в апреле Ллойд Джордж получил телеграмму, подписанную 370 членами британского парламента, в которой его просили оставаться верным своим предвыборным обещаниям. Премьер срочно вернулся в Лондон и 16 апреля в Палате общин обрушился на своих критиков с длинной речью. Он покинул трибуну под громкие аплодисменты; вернувшись в Париж, он сказал своей любовнице Фрэнсис Стивенсон, что он выиграл: «овладел Палатой, не сказав им абсолютно ничего о ходе мирной конференции». Давление на премьера оказывали и доминионы империи. Если канадские делегаты — как и многие другие делегаты от доминионов — заняли американскую позицию, то австралийские делегаты стремились получить максимум.