Согласно взглядам этих учёных, русское летописание возникло в Киеве на рубеже X и XI веков и велось в виде коротких анналов вплоть до создания «Повести временных лет». Погодные записи были краткими, фактографичными, в них отсутствовали сложные нарративные конструкции. С течением времени повышалась их точность, появились точные даты, увеличивался объём сведений, расширялась тематика, делались нарративные вставки и дополнения. Алан Тимберлейк (2001) предположил, что «Начальный свод» после его завершения в 1091 году пополнялся погодными записями вплоть до момента создания на его основе «Повести временных лет». Гиппиус (2007) соглашается с Тимберлейком, предполагая вслед за ним, что анналистическое продолжение «Начального свода» вошло в «Повесть временных лет» без изменений. Существуют различные мнения о редакциях «Повести временных лет» и их соотношениях. По мнению О. В. Творогова, допущение Присёлкова, что основное внимание Сильвестра было направлено на переделку изложения Нестора за 1093—1113 годы, за время княжения Святополка, основано только на предпосылке, что первая редакция была враждебной новому князю Владимиру Мономаху, сопернику Святополка. Творогов отмечает, что объём и характер редакторской работы Сильвестра не ясен. Допущение Шахматова, что первая редакция использовалась одним из составителей Киево-Печерского патерика Поликарпом, было развито Присёлковым в предположение, что Сильвестр в основном «просто опускал весьма любопытные рассказы Нестора в пределах этих годов, касавшиеся в большинстве случаев отношения Святополка к Печерскому монастырю». Приводимые Шахматовым примеры известий, отразившихся в Киево-Печерском патерике, содержат негативную характеристику Святополка. Творогов обращает внимание на присутствие этих известий в летописи, составленной, как считал Присёлков, под покровительством Святополка, и последующее устранение их из враждебной ему летописи. Наличие во второй редакции фрагментов текста, которые Шахматов относил к третьей редакции, заставили его допустить вторичное влияние третьей редакции на вторую. По этим причинам ряд учёных объясняли взаимоотношение списков летописи иначе. Так, некоторые исследователи отрицают существование третьей редакции «Повести временных лет». Текст Лаврентьевской летописи рассматривается как сокращение текста, дошедшего в Ипатьевской летописи. Отвергается предположение о переработке Сильвестром первой редакции. Составителем оригинала «Повести временных лет» одни учёные считают Сильвестра (А. П. Толочко, С. М. Михеев), другие отводят ему роль переписчика (М. Х. Алешковский, П. П. Толочко, А. А. Гиппиус). Л. Мюллер считает, что вторая редакция (1116), составленная Сильвестром, дошла до нас в составе Ипатьевской летописи, а в Лаврентьевской и подобных ей отразилась та же редакция, но с утратой окончания (статьи 1110—1115 годов). Существование третьей редакции учёный считает недоказанным. Алешковский также рассматривал Лаврентъевский список как копию редакции, представленной в Ипатьевском списке. Нестор, по его мнению, создал свод, отразившийся в Новгородской первой летописи. Большинство современных исследователей считает, что «Повесть временных лет» была создана в Киеве в период между смертью киевского князя Святополка Изяславича (16 апреля 1113 года; до неё доведены хронологические расчёты в статье 862 года) и появлением записи Сильвестра в 1116 году. Название Традиционным названием летописи стали первые слова её заглавия. В Ипатьевской летописи: «Повѣсть временных лѣт черноризца Феодосьева манастыря Печерского, откуду есть пошла Руская земля…». В Лаврентьевской летописи: «Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Руская зем[л]я, кто въ Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть». В литературе предлагается несколько вариантов перевода этого названия: «Рассказ повременный о прошедших годах», «рассказ о мимолётных, быстро текущих годах прошлого», «повести минувших, прошедших лет». Кроме того, слово «временный» означает и «земной, преходящий (в противоположность загробному, вечному)». И. Н. Данилевский предложил новую версию перевода, сделав иную разбивку текста на слова: «Се по вѣсти времяньных лѣт… (согласно его гипотезе, вместо „се повести“ следует читать „се по вести“) / Вот: до известия о последних временах — от происхождения Русской земли». По предположению Г. Ланта и А. А. Гиппиуса выражение «временьные лѣта» является эквивалентом библейской парной формулы «времена и лета». Авторство В Лаврентьевском списке (1377) «Повесть временных лет» озаглавлена: «Се повести времяньных лет…». В Ипатьевском списке (начало 1420-х годов) после слова «лет» написано: «черноризца Федосьева манастыря Печерьскаго», то есть некоего монаха Киево-Печерского монастыря (одним из основателей которого был Феодосий Печерский). И только в позднем Хлебниковском списке (конец 1550-х — начало 1560-х годов) читается: «Нестера черноризца Федосьева манастыря Печерского». Исследователи XVIII — первой половины XIX века считали преподобного Нестора Печерского первым русским летописцем. Преобладала точка зрения о «Повести временных лет» как летописи, составленной единолично Нестором. Исследования А. А. Шахматова позволили отказаться от этой точки зрения и раскрыть длительность и многоэтапость формирования текста летописи. Шахматов считал Нестора автором первой, несохранившейся редакции «Повести временных лет». Существуют различные мнения об авторстве Нестора. Ряд учёных рассматривает его упоминание в Хлебниковском списке как вторичную вставку, внесённую киевским митрополитом Петром Могилой в 1637 году. В Лаврентьевском, Радзивилловском и Московско-Академическом списках «Повести временных лет» текст обрывается на статье 1110 года, за которой следует запись игумена киевского Михайловского монастыря на Выдубичах Сильвестра о том, что в 1116 году при князе Владимире Мономахе им был написан «летописец» (летопись): «Игумен Селивестр святого Михаила написал книги си летописец». Содержание Композиционно выделяются вводная часть, которая лишена абсолютных дат, не имеет деления на погодные (годовые) статьи, и анналистическая часть, излагающая события в форме погодных статей. Вводная часть содержит космографическую экспозицию — рассказ о разделе земли сыновьями Ноя с таблицей народов — подробным описанием «жребиев» каждого из них, а также рассказ о Вавилонском столпотворении и разделении языков. Среди потомков Иафета составитель летописи указывает славян и подробно описывает их расселение по Восточно-Европейской равнине, уделяя особое внимание племени полян. Летописец подчёркивает мудрость и нравственность полян, на земле которых расположен Киев. Повествование об основании Киева тремя братьями-полянами в главе с Кием и подчинения их потомков хазарами образует канву, на которую, перебивая друг друга, накладываются разнообразные сведения о древних восточнославянских племенах, их происхождении, нравах и обычаях, описание пути «из варяг в греки» и позднее предание о посещении Среднего Поднепровья и Приильменья апостолом Андреем Первозванным. Анналистическая часть, посвящённая в основном истории Руси, начинается со статьи 852 года. За точку отсчёта датированной истории Русской земли составитель взял начало правления византийского императора Михаила III, при котором народ русь совершил свой первый поход на Константинополь. С этого времени, по мнению летописца, «нача ся прозывати Руска земля». Эта дата, как и вся древнейшая хронология «Повести временных лет» является результатом искусственных калькуляций и исторически малодостоверна. Исключение составляет дата 912, которая была почерпнута из русско-византийского договора, в действительности заключённого в 911 году. Сквозные темы основной части летописи составляют история династии Рюриковичей от призвания варягов (862) до начала правления в Киеве Владимира Мономаха (1113), в том числе Крещение Руси и христианское просвещение Русской земли, борьба русских князей с набегами кочевников — печенегов, торков и половцев (например, 1068, 1093 и 1096). Рассказывается о призвании варягов (862), захвате Олегом Киева (882), киевских князе Игоре, княгине Ольге, князе Святославе, междоусобной борьбе сыновей Святослава, в которой победил Владимир. Рассказ об «испытании вер» Владимиром (986) включает краткое изложение библейской истории, так называемую «Речь философа». Повествуется об убийстве сыновей Владимира Бориса и Глеба их сводным братом Святополком (1015). Этот сюжет составил основу древнейших русских агиографических памятников — «Сказания о Борисе и Глебе» и «Чтении о житии и погублении Бориса и Глеба», написанного Нестором. Далее повествуется о победе над Святополком сына Владимира — Ярослава и его княжении. Сообщается об организованной Ярославом активной переводческой и книгописной деятельности (1037). В рассказе о завещании Ярослава определяется главенствующая роль Киева и киевского князя, которому обязаны подчиняться остальные Рюриковичи (1054). В повествовании о Ярославе и его преемниках, сыновьях Изяславе (1054—1073), Святославе (1073—1078) и Всеволоде (1078—1098) включены обширные рассказы об основании Киево-Печерского монастыря (1051 и 1074) и игумене монастыря Феодосии (1074 и 1091). Впоследствии эти темы были развиты в Киево-Печерском патерике и Житии Феодосия. Заключительная часть повествует о княжении Святополка Изяславича (1093—1113). В статье 1097 года помещена вставка, драматический рассказ об ослеплении Святополком и Давыдом Игоревичем князя Василька Теребовльского. Вторая редакция завершена неоконченным рассказом о чудесном явлении в Киево-Печерском монастыре (1110). Третья редакция (по Ипатьевской летописи) содержит полный рассказ, затем следуют статьи 1111—1117 годов. Ответ на главный вопрос «Повести временных лет» «откуду есть пошла Русская земля», вынесенный в заглавие летописи, содержится в рассказе о призвании варягов под 862 годом: князья принесли с собой варяжское имя Русь, и «от тех варяг прозвася Русская земля». Началом Руси составитель летописи считал призвание варяжских князей, а не поход на Царьград русской дружины.


wikipedia

Летопись имеет ряд идейных противоречий. Так, утверждение о том, что Русская земля осталась в стороне от апостольской проповеди (983), явно противоречит отредактированным поздним вариантам предания о жребии апостолов, повествующим о путешествии Андрея Первозванного по территории будущей Руси. Предполагается, что один из редакторов «Повести временных лет» побывал в Ладоге и оставил самое древнее на Руси описание археологических находок, которое содержится в статье под 1114 годом: «Пришедшю ми в Ладогу, повѣдаша ми ладожане, яко сдѣ есть: „Егда будеть туча велика, находять дѣти наши , и малы и великыи, провертаны, а другые подлѣ Волховъ беруть, еже выполоскываеть вода“, от нихъ же взяхъ боле ста, суть же различь»". По мнению Д. С. Лихачёва, речь идёт о стеклянных бусинах, которые вымывались Волховом из древнейшего культурного слоя Старой Ладоги. Религиозная тематика «Повесть временных лет» содержит большое число христианских мотивов, отсылок и аллюзий на Библию и Священное Предание. Летопись начинается с таблицы народов, перечней потомков библейского патриарха Ноя. У Ноя было три сына — Сим, Хам и Иафет, от которых происходят все народы земли (). Сыновья разделили землю: Симу достался восток: Бактрия, Аравия, Индия, Месопотамия, Персия, Мидия, Сирия и Финикия. Хаму достался юг: Египет, Ливия, Мавритания, Нумидия, Эфиопия, но также Вифиния, Киликия, Троада, Фригия, Памфилия, Кипр, Крит, Сардиния. Иафету () достался северо-запад: Албания, Армения, Британия, Колхида, Таврида, Иллирия, Далмация, Фессалия, Иония, Македония, Итака, Родос, Керкира, Лесбос, Хиос, Закинф, Пелопоннес, Мидия, Пафлагония, Каппадокия, Скифия. В начале человечество составляло единый народ, но после Вавилонского столпотворения возникли различные народы, в частности, из племени Иафета выделились славяне (). Исходной прародиной славян названы берега реки Дунай в районе Венгрии, Иллирии и Болгарии. Вследствие агрессии валахов часть славян ушла на Вислу (поляки), а другая — к Днепру (древляне и поляне), к Двине (дреговичи) и озеру Ильмень (словене). Рассказывается о Вавилонском столпотворении и разделении единого языка на 72. Затем приводится легенда о путешествии апостола Андрея на киевские горы и в Новгород. В рассказ о расселении народов в качестве потомков Иафета включены и славяне, «норци, иже суть словенѣ». Традиция начинать историю своего народа со всемирной (библейской) истории составляла характерную черту многих средневековых, в том числе византийских и славянских хроник. В отличие от них «Повесть временных лет» начинается не с рассказа о сотворении мира, а с расселения сыновей Ноя. Современник составителя «Повести временных лет» Козьма Пражский в своей Чешской хронике (1119—1125) также начинает повествование с рассказа о потопе и Вавилонском столпотворении. Расселение славян в «Повести временных лет» продолжало Священную историю: обретение полянами своей земли в Среднем Поднепровье и утверждение власти русских князей сопоставлялось с избавлением избранного народа от египетского плена и обретением земли обетованной — Руси, которую Бог избрал для спасения. Избавление полян от хазарской дани летописец также сопоставляет с Исходом евреев из Египта. Расселение двенадцати славянских племён на территории будущей Руси ассоциируется с расселением двенадцати колен Израилевых. Одно из центральных мест произведения занимает выбор веры, осуществлённый князем Владимиром. В повествовании о Крещении Руси содержится «Речь философа», сжатое изложение Священной истории (Ветхого и Нового Завета) со включением ряда апокрифических элементов, вложенное в уста присланного греками к Владимиру миссионера. Приводится ряд ветхозаветных пророчеств, которые в соответствии с христианским учением толкуются как доказательства отвержения Богом евреев (), призвания Им к служению иных народов и грядущего воплощения Бога, который явится человеком в плоти и искупит страданием грех Адама. В 5500 году от сотворения мира в Назарете Марии явился Гавриил и возвестил о воплощении Бога, рождении Иисуса Христа. После крещения в Корсуни Владимира обучают Символу веры и исповеданию таинств крещения и причастия, принятию Церковного Предания, поклонению иконам, кресту, святым мощам и священным сосудам, вере в семь соборов святых отцов. После своего крещения Владимир приказал крестить народ в Днепре и строить деревянные церкви. Одной из первых стала церковь святого Василия, поставленная на месте капища Перуна. Смысл крещения Руси в летописи раскрыт как избавление от идолослужения, невежества и соблазна с целью спасения души. Исторический нарратив в «Повести временных лет» перемежается назидательным комментарием, основанным на библейских цитатах и раскрывающим провиденциальную суть событий. Похвалы княгине Ольге (969), князьям Владимиру Святославичу (1015) и Ярославу Мудрому (1037) и ряд других отступлений имеют гомилетический характер. В них проводится идея богоизбранности Русской земли и русского народа — «нови людье крестьяньстии» — «новых людей — христиан». Поражения от половцев рассматриваются как «казни», посылаемые Богом для испытания избранного народа. История Руси предстаёт в качестве продолжения Священной истории, её описание часто строится по библейским образцам, как в явной, так в скрытой форме. Так, речь Владимира Святославича при освящении Десятинной церкви (996) воспроизводит слова царя Соломона при освящении Иерусалимского храма; завещание Ярослава Мудрого сыновьям — завещание Иакова из апокрифической «Книги Юбилеев». Источники «Повесть временных лет» составлена из большого числа источников: письменных и устных, оригинальных и переводных. Переводные источники наибольшее значение имеют в древнейшей части летописи (до 945), в которой активно используется византийская хронографии: Хроника Георгия Амартола (непосредственно и в составе компилятивного Хронографа), Хроника Иоанна Малалы, «Летописец вскоре» патриарха Никифора. «Речь философа» представляет собой сложную компиляцию из библейских, хронографических и апокрифических источников. В статье 1065 года приведена подборка выдержек из Хронографа, содержащая описание древних знамений. К переводным источникам принадлежат также «Житие Василия Нового» (использовано в рассказе о походе князя Игоря на греков под 944 годом), «Откровение Мефодия Патарского» (использовано в комментарии о происхождении половцев под 1096 годом), «Слово о ведре и казнях Божиих» из болгарского «Златоструя» (на нём основано поучение в статье 1068 года). В переводах с греческого языка привлечены также тексты договоров Руси с Византией, включённые в статьи 907, 912, 945 и 971 годов. Источником сведений о древнейшей истории славян и деятельности Кирилла и Мефодия предположительно является гипотетическое «Сказание о преложении книг на славянский язык» («Сказание о начале славянской грамоты») западнославянского (моравского) происхождения, выделяемое Шахматовым. Это «Сказание» позволило летописцу связать рассказ о расселении славян на территории будущей Руси с библейской историей через рассказ о расселении всех славян с Дуная. Наблюдается расхождение данного «Сказания» с каноническими житиями Кирилла и Мефодия и большое сходство в тех же местах с «Легендой Кристиана» о святых Вячеславе и Людмиле. При написании «Повести временных лет» использовалось произведение, условно названное «Повесть о поселении славян на Дунае и нашествии угров». Эта повесть, вероятно, была сочинена в Моравии на славянском языке после гибели Великоморавского государства, когда Моравия была включена в состав Чешского государства в Х веке. События начальной библейской истории в космографическом введении и в «Речи философа» через посредство византийских источников и Хронографа по великому изложению 1090-х годов восходят к популярному в восточнохристианском мире ветхозаветному апокрифу «Книге Юбилеев» II века до н. э. С. Франклин указывал на параллели между этими византийскими источниками и русскими летописями. В их числе актуальная для ранней русской истории заповедь сыновьям Ноя не преступать жребий братень. Она повторена в связи с распрями сыновей Ярослава Мудрого. Завет Ярослава сыновьям представляет собой парафраз из того же источника, из завета праотца Исаака его сыновьям Иакову и Исаву. Сюжет расселения славянских племён продолжает сюжет расселения 72 народов и воспроизводит не простую библейскую таблицу народов, а пространное географическое описание, свойственное раннесредневековой хронографии, в том числе еврейской Книге Иосиппон X века, повествующей специально о расселении потомков Иафета по рекам Европы. В «Книге Юбилеев» (в Хронографе по великому изложению) космографический обзор касался лишь Ближнего Востока. По мнению В. Я. Петрухина, летописец «Повести временных лет» использовал Хронику Георгия Амартола с её экуменическим кругозором и дополнил текст сведениями по этногеографии Восточной Европы. От «Книги Юбилеев» (Хронографа по великому изложению) осталось только повествование о Вавилонском столпотворении, но повествовательная модель этого источника повлияла на сам ход изложения, в первую очередь на описание событий начальной славянской и русской истории. Деяния первых русских князей (Олега, Игоря, княгини Ольги, Святослава Игоревича и Владимира Святославича) излагаются на основе устной традиции: дружинного предания, местных сказаний и др. Рассказы о смерти Олега от укуса змеи (под 912), мести Ольги древлянам за убийство Игоря (под 945), поединке юноши-кожемяки (под 992), об осаде печенегами Белгорода (под 997) и ряд других сюжетов имеет эпическое происхождение. Предположительно, на рубеже X и XI века появляются первые погодные записи. К концу XI века степень их подробности постепенно возрастает. С 1061 года начинают встречаться дневные даты, а с 1090 года встречаются указания на час события. На этом анналистическом каркасе, в котором имеются и «пустые», не заполненные событиями годовые статьи, были помещены ретроспективно записанные рассказы, почерпнутые со слов участников событий и из личных припоминаний.


Интерполяциями в первоначальный текст являются повествования об убийстве Бориса и Глеба (1015) и ранней истории Киево-Печерского монастыря (1051). Одним из основных информаторов составителя летописи был киевский боярин Ян Вышатич, со слов которого описано, в том числе, подавление ростовского восстания (1071). Особенно подробен рассказ об ослеплении теребовльского князя Василько Ростиславича (1097). Автор этого повествования, Василий, предположительно, был одним из киево-печерских летописцев. Историография Филолог Ю. М. Лотман писал, что многие писатели и историки XVIII века, включая Михаила Ломоносова, больше доверяли в действительности поздним источникам, наподобие поздних редакций Хронографа, поскольку свидетельства, сообщаемые «Повестью временных лет», казались им слишком лапидарными, скупыми, лишёнными романического содержания. Эти свидетельства почти не касались тем, которые интересовали читателя конца XVIII века в наибольшей мере, — дохристианского, докняжеского периода, и предоставляли слишком мало подробностей. К поздним источникам привлекала также свойственная им сказочная фантастичность, которая по представлениям XVIII века была признаком старины. Так, более фантастичные, чем сведения, сообщаемые «Повестью временных лет», статьи Хронографа воспринимались как более древние. Первые сомнения в правдивости изложенных в «Повести временных лет» событий содержатся в «Истории государства Российского», написанной Н. М. Карамзиным. При развитии российской историографии способ, при помощи которого летописец излагал события, получал всё больше критических оценок. По мнению историков, «Повесть временных лет» составлена из разновременных текстов, из произведений разных жанров (фольклорные предания, церковная публицистика, правовые документы). Кроме того, «Повесть временных лет», как и многие древние летописи, фактически являлась сводом, и каждый новый автор мог редактировать и дополнять её; таким образом летопись, её литературная форма и её идейное содержание росли постепенно, меняясь под влиянием идей и направлений своего времени. Е. Е. Голубинский писал, что некоторые события, описанные в «Повести временных лет», являются следствием «честолюбия и тщеславия наших предков». Лингвист А. А. Шахматов отмечал, что «если летописец был монахом, то тем большую свободу давал он своей пристрастной оценке, когда она совпадала с интересами родной обители и чернеческого стада, её населявшего», и описывал «Повесть временных лет» как произведение, находящееся под сильным церковным и княжеским влиянием. Литературовед И. П. Ерёмин считал подобный подход слишком модернизированным и отмечал, что авторов «Повести временных лет» нужно считать моралистами, а не политиками. По его мнению, летописец часто стоял перед необходимостью составить биографию персонажа, который жил задолго до него и о котором он ничего не знал, кроме имени, легенд, и, возможно, некоторых «документов» из княжеских архивов. Летописец основывал свой рассказ на этом материале и перерабатывал его в соответствии со своими представлениями о том, как следует писать историографическое или биографическое сочинение. Источниковед М. Д. Присёлков характеризовал «Повесть временных лет», как «искусственный и малонадёжный» исторический источник. Как отмечает Д. С. Лихачёв, в «Повести временных лет» обнаруживаются явные вставки, разрушающие логическое развитие рассказа. По словам Лихачёва, «никогда ни прежде, ни позднее, вплоть до XVI в., русская историческая мысль не поднималась на такую высоту учёной пытливости и литературного умения». По мнению И. Н. Данилевского, сложно оценивать достоверность повести, руководствуясь современной моралью: летописец был монахом и глубоко верующим христианином, и поэтому «Повесть временных лет» скорее стоит воспринимать как одно из произведений апокалиптической литературы, которое писалось как книга, которая должна будет фигурировать на Страшном суде. Данилевский считает, что при описании исторических событий летописца гораздо больше интересовал вопрос «что бы это значило?», чем донесение до читателей того, как это было на самом деле. Как следствие, значительная часть текста «Повести временных лет» является прямым заимствованием из более ранних текстов (византийских, библейских и тому подобных). Кроме того, главные действующие лица «Повести временных лет» зачастую отождествляются с библейскими персонажами, в результате чего им приписываются те или иные качества или действия. А. П. Толочко в целом охарактеризовал «Повесть временных лет» следующим образом: «Это выдающееся литературное произведение, но совершенно недостоверная история. Никаких причин продолжать основывать на нём наши знания о прошлом не существует». М. Д. Присёлков предложил отказаться от использования данных русских летописей за X век, ограничившись данными византийских хроник. А. А. Гиппиус отмечает, что древнейшая хронология «Повести временных лет» представляет собой результат искусственных калькуляций и исторически малодостоверна. Л. С. Клейн отмечает, что «Повесть временных лет» неаутентична IX—X векам, но всё же дошла в списках XIII—XIV веков и основана на оригиналах XI века. Учёные многое в ней ставят под сомнение (отдельные даты, детали сообщений), но её основная канва признаётся достоверной. В искусстве Картины на сюжеты «Повести временных лет» можно найти в творчестве многих русских художников — В. М. Васнецова (картины «Нестор-летописец», «Варяги», «Вещий Олег», фрески во Владимирском соборе в Киеве, включая «Княгиня Ольга», «Крещение Руси», «Крещение святого Владимира» и др.), Н. К. Рериха («Заморские гости»), Н. К. Бодоревского, К. В. Лебедева и др. В 1975—1990 годах художник Мюд Мечев создал цикл оригинальных гравюр на сюжеты «Повести временных лет». В 2011 году режиссёрами Марией Ховенко, Ингой Монаенковой снят мультсериал «Повесть временных лет». В 2015 году режиссёр Ольга Антропова сняла документальный фильм «Очерки повести временных лет». В 2016 году режиссёр Андрей Кравчук снял художественный фильм «Викинг», который позиционировался как основанный на «Повести временных лет». В 2019 году в Тольяттинском театре кукол белорусский режиссёр Александр Янушкевич поставил спектакль «Повесть временных лет», основанный на летописном тексте. Спектакль номинирован на премию «Золотая маска». Серия белорусских мультфильмов «Повесть временных лет» (2006—2014) прямого отношения к летописи не имеет. Примечания Издания и переводы Издания Основное научное издание: в составе книжной серии «Полное собрание русских летописей» (ПСРЛ); «Повесть временных лет» находится в составе Лаврентьевской летописи и близких текстов — Том 1 ПСРЛ, в составе Ипатьевской летописи — Том 2 ПСРЛ, и в составе Радзивиловской летописи — Том 38 ПСРЛ (в ПСРЛ наиболее полно отражён текст и варианты текста по различным спискам (экземплярам); серия существует с 1830-х годов и многократно переиздавалась). ; Изд. 2-е: Л., 1926 / Под ред. Е. Ф. Карского (переиздано: М., 1997); Изд. 3-е: М., 1961; Изд. 4-е: М., 1997; ; Изд. 2-е: СПб. , 1908 / Под ред. А. А. Шахматова (переиздано: М., 1998); Изд. 3-е: Пг., 1923; Изд. 4-е: М., 1962; Изд. 5-е: М., 1998; ; ; ; Изд. 2-е: СПб., 1897; ; Изд. 2-е, испр. и доп.: СПб., 1996; Изд. 3-е.: СПб., 1999 (по списку Лаврентьевской летописи) Первое изд. Радзивиловского или Кёнигсбергского списка «Повести временных лет», осуществлённое И. И. Таубертом и И. С. Барковым, 1767; Летопись Нестерова, по списку инока Лаврентия, издавали профессора: Харитон Чеботарёв и Н. Черепанов с 1804 по 1811 г. — М. (изд. не заверш.); Летопись Нестерова по древнейшему списку мниха Лаврентия / Изд. проф. Тимковского, прерывающееся 1019 г. — Напечатано при ОЛДП. — М., 1824; Шахматов А. А. Повесть временных лет . — Т. 1. Вводная часть. Текст. Примечания. — Пгр. : Типография А. В. Орлова, 1916 (Летопись занятий Археографической комиссии, 1917, вып. 29) (реконструкция текста); переиздано: Шахматов А. А. История русского летописания. — СПб., 2003. — Т. 1 : Повесть временных лет и древнейшие русские летописные своды. — Кн. 2 : Раннее русское летописание XI—XII вв.; Повесть временных лет. Ч. 1. Текст и перевод / Подгот. текста Д. С. Лихачёва, пер. Д. С. Лихачёва и Б. А. Романова; ч. 2, Приложения / Статьи и ком. Д. С. Лихачёва; под ред. В. П. Адриановой-Перетц. — М. ; Л., 1950. — (Литературные памятники); Повесть временных лет / [Рос. акад. наук]; подгот. текста, пер., ст. и коммент. Д. С. Лихачёва; под ред. В. П. Адриановой-Перетц. — 2-е изд., испр. и доп. — СПб. : Наука, 1996. — 667, [5] с.; 21 см. — (Литературные памятники). — Библиогр. в подстроч. примеч. и в доп.: с. 584—665. — Указ.: с. 549—583; Повесть временных лет / Подг. текста и ком. О. В. Творогова, пер. Д. С. Лихачёва // Памятники литературы Древней Руси. — XI — 1-я пол. XII в. — 1978. — С. 22—277, 418—451; Повесть временных лет / Подг. текста и примеч. О. В. Творогова, пер. Д. С. Лихачёв // В кн.: Повести Древней Руси XI—XII вв. — Л., 1983. — С. 23—227, 524—548; Повесть временных лет [Текст] / древнерус. текст и пер. Д. С. Лихачёва // Русская литература XI—XVIII вв. — М. : Худож. лит., 1988. — С. 18—49; Повесть временных лет (Подготовка текста, перевод и комментарии О. В. Творогова) // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачёва, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. — СПб. : Наука, 1997. — Т. 1 : XI—XII века. — 543 с. (Ипатьевский список «Повести временных лет» на языке оригинала и с синхронным переводом). Электронная версия издания , публикация Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН; Бугославский С. А. Текстология Древней Руси. — М., 2006. — Т. 1 : Повесть временных лет (реконструкция оригинала). Словоуказатели (в пер.); Müller L., Gröber B. Vollständiges Wörterverzeichnis zur Nestorchronik. — München, 1977. — Band 1 ; 1979. — Band 2 ; 1984. — Band 3 ; 1986. — Band 4 . Переводы «Повесть временных лет» переводилась на современный русский язык Д. С. Лихачёвым в соавторстве с Б. А. Романовым (1950), позже Лихачёвым единолично (1978) , О. В. Твороговым (1997), А. Г.


Кузьминым; также на французский (1884), шведский (1919), немецкий (1931 и 2000-е), румынский (1935), английский (1953), чешский (1954), польский (1968), украинский (1990), китайский (1994 и 2011) языки. Повесть временных лет. Ч. 1. Текст и перевод / Подг. текста Д. С. Лихачёва, пер. Д. С. Лихачёва и Б. А. Романова; ч. 2, Приложения / Статьи и ком. Д. С. Лихачёва. — М. ; Л., 1950. — (Литературные памятники); Повесть временных лет / Подг. текста и ком. О. В. Творогова, пер. Д. С. Лихачёва // Памятники литературы Древней Руси. — XI — 1-я пол. XII в. — 1978. — С. 22—277, 418—451; Повесть временных лет / Подг. текста и примеч. О. В. Творогова, пер. Д. С. Лихачёв // В кн.: Повести Древней Руси XI—XII вв. — Л., 1983. — С. 23—227, 524—548. Повесть временных лет [Текст] / древнерус. текст и пер. Д. С. Лихачёва // Русская литература XI—XVIII вв. — М. : Худож. лит., 1988. — С. 18—49; Повесть временных лет / [Рос. акад. наук]; подгот. текста, пер., ст. и коммент. Д. С. Лихачёва; под ред. В. П. Адриановой-Перетц. — 2-е изд., испр. и доп. — СПб.: Наука, 1996. — 667, [5] с.; 21 см. — (Литературные памятники). — Библиогр. в подстроч. примеч. и в доп.: с. 584—665. — Указ.: с. 549—583; Повесть временных лет (Подготовка текста, перевод и комментарии О. В. Творогова) // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачёва, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. — СПб. : Наука, 1997. — Т. 1 : XI—XII века. — 543 с. (Ипатьевский список «Повести временных лет» на языке оригинала и с синхронным переводом). Электронная версия издания , публикация Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН; Повесть временных лет (по Лаврентьевскому списку 1377 года) / Перевод с древнерусского Д. С. Лихачёва, О. В. Творогова. Комм. и статьи А. Г. Боброва, С. Л. Николаева, А. Ю. Чернова, А. М. Введенского, Л. В. Войтовича, С. В. Белецкого. — СПб. : Вита Нова, 2012—512 с.: 186 ил. — (Фамильная библиотека: Героический зал). — ISBN 978-5-93898-386-1 Chronique dite de Nestor / Trad. par L. Leger. Paris, 1884 (пер. на французский язык); Nestorkrönikan översätting från fornryskan av A. Norrback. Stockholm, 1919 (пер. на шведский язык); Die altrussische Nestorchronik / Herausgeg. von R. Trautmann. Leipzig, 1931 (пер. на немецкий язык); Cronica lui Nestor / Trad. de Gh. Popa-Lisseanu. Bucureşti, 1935 (пер. на румынский язык); The Russian Primary Chronicle, Laurentian Text. Translated and edited by Samuel Hazzard Cross and Olgerd P. Sherbowitz-Wetzor. Cambridge, MA: The Mediaeval Academy of America, 1953. (пер. на английский язык). Отрывок — The text has been edited for students of SLA218; Nestorův letopis ruský. Povĕst dávných let. Přeložil K. J. Erben. Praha, 1954 (пер. на чешский язык); Powieść minionych lat. Przekład F. Sielickego. Wrocław, 1968 (пер. на польский язык). Die Nestorchronik: die altrussische Chronik, zugeschrieben dem Mönch des Kiever Höhlenklosters Nestor, in der Redaktion des Abtes Sil’vestr aus dem Jahre 1116, rekonstruiert nach den Handschriften Lavrent’evskaja, Radzivilovskaja, Akademiceskaja, Troickaja, Ipat’evskaja und Chlebnikovskaja / L. Müller. München: W. Fink, 2001. 366 f (пер. на немецкий язык реконструированного архетипа). The Povĕst’ vremennykh lĕt: An Interlinear Collation and Paradosis. / Compiled and Ed. by D. Ostrowski. Cambridge (Mass.), 2003. (Harvard Library of Early Ukrainian Literature. Texts. Vol. X. Parts 1—3). Литература (кроме обобщающих трудов по русскому летописанию) ; Сухомлинов М. И. О древней русской летописи как памятнике литературном. — СПб., 1856; Некрасов Н. П. Заметки о языке Повести временных лет по Лаврентьевскому списку летописи // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук. — 1896. — Т. 1. — С. 832—927; 1897. — Т. 2, кн. 1. — С. 104—174; Шахматов А. А. Древнейшие редакции Повести временных лет // Журнал Министерства народного просвещения. — 1897. — Октябрь, отд. 2. — С. 209—259; Шахматов А. А. О начальном Киевском летописном своде // Чтения в Московском обществе истории и древностей Российских. — 1897. — Кн. 3, отд. 3. — С. 1—58; Шахматов А. А. Начальный киевский летописный свод и его источники // В кн.: Юбилейный сборник в честь Всеволода Фёдоровича Миллера / изд. его учениками и почитателями. — М., 1900. — С. 1—9; Шахматов А. А. Предисловие к Начальному киевскому своду и Нестерова летопись // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук. — 1909. — Т. 13, кн. 1. — С. 213—270; Шахматов А. А. Повесть временных лет . — Т. 1. Вводная часть. Текст. Примечания. — Пгр. : Типография А. В. Орлова, 1916 (Летопись занятий Археографической комиссии, 1917, вып. 29); Шахматов А. А. «Повесть временных лет» и её источники // Труды Отдела древнерусской литературы. — —: Наука, 1940. — Т. 4. — С. 9, 11—150; Шахматов А. А. Киевский Начальный свод 1095 г. // В кн.: А. А. Шахматов : 1864—1920 / Сб. статей и матер. под ред. акад. С. П. Обнорского. — М.; Л., 1947. — С. 117—160; Истрин В. М. Замечания о начале русского летописания: По поводу исследований А. А. Шахматова в области древнерусской летописи // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук за 1921. — 1923. — Т. 23. — С. 45—102; за 1922, 1924. — Т. 24. — С. 207—251; Никольский Н. К. Повесть временных лет как источник для истории начального периода русской письменности и культуры / К вопросу о древнейшем русском летописании. — Л., 1930 (Сб. по РЯС, т. 2, вып. 1); Бугославский С. А. «Повесть временных лет» : (Списки, редакции, первоначальный текст). — В кн.: Старинная русская повесть / Статьи и исслед. по ред. Н. К. Гудзия. — М. ; Л., 1941. — С. 7—37; Ерёмин И. П. «Повесть временных лет»: Пробл. её ист.-лит. изуч. — Л., 1946 (на обложке 1947 г.); Переиздано в кн.: Ерёмин И. П. Литература Древней Руси: (Этюды и характеристики). — М. ; Л., 1966. — С. 42—97; Черепнин Л. В. «Повесть временных лет», её редакции и предшествующие ей летописные своды // ИЗ. — 1948. — Т. 25. — С. 293—333; Филин Ф. П. Лексика русского литературного языка древнекиевской эпохи: (По материалам летописей) // Учён. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена. — Л., 1949. — Т. 80; Ильин Н. Н. Летописная статья 6523 года и её источник : (Опыт анализа) / Отв. ред. В. Д. Королюк. — М. : Издательство АН СССР, 1957. — 232 с.; Алешковский М. Х. «Повість временних літ» та iï редакції // Укр. іст. журн. — 1967. — № 3. — С. 37—47; Алешковский М. Х. Первая редакция «Повести временных лет» // Археографический ежегодник за 1967 г. — М., 1969. — С. 13—40; Алешковский М. Х. К датировке первой редакции Повести временных лет // Археографический ежегодник за 1968 г. — 1970. — С. 71—72; Алешковский М. Х. Повесть временных лет : Судьба литературного произведения в древней Руси / Отв. ред. и автор предисл. В. Л. Янин. — М. : Наука, 1971. — 136 с. — (Научно-популярная серия); Алешковский М. Х. Повесть временных лет. Из истории создания и редакционной переработки. — М., 2015. — 320 с. isbn 978-5-7777-0659-1. Müller L. Die «Dritte Redaktion» der sogenannten Nestorchronik. — In.: Festschrift für M. Woltner zum 70. Geburtstag. Heidelberg, 1967. S. 171—186; Дурново Н. Н. Введение в историю русского языка. — М., 1969. — С. 72, 255—257; Творогов О. В. Повесть временных лет и Хронограф по великому изложению // Труды Отдела древнерусской литературы. — 1974. — Т. 28. — С. 99—113; Творогов О. В. Повесть временных лет и Начальный свод: (Текстологический комментарий) // Труды Отдела древнерусской литературы. — Л. : Наука. Ленинградское отделение, 1976 . — Т. 30. — С. 3—26; Поппэ А. В. К вопросу об ультрамартовском стиле в Повести временных лет // История СССР. — 1974. — № 4. — С. 175—178; Громов М. Н. Древнерусская философия истории в «Повести временных лет» // В кн.: Актуальные проблемы истории философии народов СССР. — М., 1975. — Вып. 2. — С. 3—13; Громов М. Н. «Речь философа» из древнерусской летописи «Повесть временных лет» // Филол. науки. — 1976. — № 3. — С. 97—107; Львов А. С. Лексика «Повести временных лет» / Институт русского языка АН СССР. — М. : Наука, 1975. — 368 с. (в пер.) Handbuch zur Nestorchronik / Herausgeg. von L. Müller. München, 1977. Bd 1—3, I. Lieferung; Кизилов Ю. A. Историческое мировоззрение авторов Повести временных лет // Вопросы истории. — 1978. — № 10. — С. 61—78; Лихачёв Д. С. «Повесть временных лет» // В кн.: Лихачёв Д. С. Великое наследие : Классические произведения литературы древней Руси. — 2-е изд. — М., 1979. — С. 46—140; Хабургаев Г. А. Этнонимия «Повести временных лет» в связи с задачами реконструкции восточнославянского глоттогенеза. — М., 1979; Пауткин А. А. Батальные описания «Повести временных лет»: (Своеобразие и разновидности). — Вестник МГУ. — Сер. 9, Филол. — 1981. — № 5. — С. 13—21; Franklin S. Some Apocryphal Sources of Kievan Russian historiography // Oxford Slavonic Papers. 1982. Vol. 15; Боева Л. «Повесть временных лет» — болгарские источники и параллели // В кн.: Славянска филология. Т. 18. Литературознание и фолклор. София, 1983. С. 27—36; Смирнова Л. Текстовая организация погодных записей воинской тематики в Повести временных лет // В кн.: Русская лексика : Словообразование ; Язык художественной литературы. — М., 1985. — С. 2—26; Флоря Б. Н. Сказание о преложении книг на славянский язык: Источники, время и место написания // Byzantinoslavica. — 1985. — T. 46 (1). — S. 121—130; Творогов О. В. Повесть временных лет // Словарь книжников и книжности Древней Руси : [в 4 вып.] / Рос. акад. наук, Институт рус. лит. (Пушкинский Дом); отв. ред. Д. С. Лихачёв [и др.]. — Л. : Наука, 1987—2017. — Вып. 1 : XI — первая половина XIV в. / ред. Д. М. Буланин, О. В. Творогов. — 1987. — С. 337—343; Шайкин А. А. «Се повести времяньных лет…» От Кия до Мономаха. — М., 1989; Милов Л. В. Очерк I. Кто был автором «Повести временных лет»? // От Нестора до Фонвизина : Новые методы определения авторства. — М., 1994. — С. 40—69; Петрухин В. Я. Начало этнокультурной истории Руси IX—XI веков. — Смоленск : Русич; М. : Гнозис, 1995. (значительная часть монографии посвящена изучению «Повести временных лет»); Зиборов В. К.


Эрне́сто Че Гева́ра ( , полное имя — Эрне́сто Гева́ра де ла Серна, ; 14 июня 1928, Росарио, Аргентина — 9 октября 1967, Ла-Игера, Боливия) — аргентинский революционер, команданте Кубинской революции 1959 года и кубинский государственный деятель. Кроме латиноамериканского континента, действовал также в Демократической Республике Конго и других странах мира (данные до сих пор носят гриф секретности). Прозвище Че использовали соратники Эрнесто, подчеркивая его аргентинское происхождение. Междометие che является распространённым обращением в Аргентине. «Че Гевара выдвинул новую теорию революции […] : она придавала особое значение небольшим группам революционеров, способным на радикальный политический поворот. Не нужно ждать, пока общество созреет для революции, — достаточно готовности самих революционеров». Биография Детство и юность Эрнесто Гевара родился 14 июня 1928 года в аргентинском городе Росарио, в семье архитектора Эрнесто Гевары Линча (1900—1987). И отец, и мать Эрнесто Че Гевары были аргентинскими креолами. Бабушка по отцу происходила по мужской линии от ирландского повстанца Патрика Линча. Были в отцовском роду и калифорнийские креолы, получившие гражданство США. Мать Эрнесто Гевара, Селия Де Ла Серна, родилась в 1906 году в Буэнос-Айресе и вышла замуж за Эрнесто Гевару Линча в 1927 году. Через год родился первенец — Эрнесто. Селия унаследовала плантацию мате (т. н. парагвайского чая) в провинции Мисьонес. Улучшив положение рабочих (в частности, начав выплачивать им зарплату деньгами, а не продуктами), отец Че вызвал недовольство окрестных плантаторов, и семья была вынуждена переселиться в Росарио, в то время — второй по размеру город Аргентины, открыв там фабрику по переработке мате. В этом городе и родился Че. Из-за мирового экономического кризиса семья через некоторое время вернулась в Мисьонес на плантацию. Помимо Эрнесто, которого в детстве звали Тэтэ (это уменьшительное от Эрнесто), в семье было ещё четверо детей: Селия, Роберто, Анна-Мария и Хуан-Мартин. Все дети получили высшее образование. В возрасте двух лет, 7 мая 1930 года, Тэтэ пережил первый приступ бронхиальной астмы — эта болезнь преследовала его до конца жизни. Для восстановления здоровья малыша семья переселилась в провинцию Кордова — местность с более подходящим ему горным климатом. Продав поместье, семья приобрела «Виллу Нидию» в местечке Альта-Грасия, на высоте двух тысяч метров над уровнем моря. Отец стал работать строительным подрядчиком, а мать — присматривать за больным Тэтэ. Первые два года Эрнесто не мог посещать школу и учился на дому (научился читать в 4 года), поскольку страдал ежедневными приступами астмы. После этого он прошёл с перерывами (из-за состояния здоровья) обучение в средней школе в Альта-Грасии. В тринадцатилетнем возрасте Эрнесто поступил в государственный колледж имени Деан-Фунеса в Кордове, который он закончил в 1945 году, поступив затем на медицинский факультет университета Буэнос-Айреса. Отец, Эрнесто Гевара Линч в феврале 1969 года рассказывал: Увлечения В 1964 году, беседуя с корреспондентом кубинской газеты «Эль Мундо», Гевара рассказал, что он впервые заинтересовался Кубой в возрасте 11 лет, будучи увлечённым шахматами, когда в Буэнос-Айрес приехал кубинский шахматист Капабланка. В доме родителей Че находилась библиотека из нескольких тысяч книг. Начиная с четырёхлетнего возраста Эрнесто, как и его родители, страстно увлёкся чтением, что продолжалось до конца его жизни. В юношестве у будущего революционера был обширный круг чтения: Сальгари, Жюль Верн, Дюма, Гюго, Джек Лондон, позже — Сервантес, Анатоль Франс, Толстой, Достоевский, Горький, Энгельс, Ленин, Кропоткин, Бакунин, Карл Маркс, Фрейд. Он прочёл популярные в то время социальные романы латиноамериканских авторов — Сиро Алегрии из Перу, Хорхе Икасы из Эквадора, Хосе Эустасио Риверы из Колумбии, где описывалась жизнь индейцев и рабочих на плантациях, произведения аргентинских авторов — Хосе Эрнандеса, Сармьенто и других. Молодой Эрнесто читал в подлиннике на французском языке (зная этот язык с детства) и занимался толкованием философских работ Сартра «L’imagination», «Situations I» и «Situations II», «L’Être et le Nèant», «Baudlaire», «Qu’est-ce que la litèrature?», «L’imagie». Он любил поэзию и даже сам сочинял стихи. Зачитывался Бодлером, Верленом, Гарсиа Лоркой, Антонио Мачадой, Пабло Нерудой, произведениями современного ему испанского поэта-республиканца Леона Фелипе. В его рюкзаке, помимо «Боливийского дневника», посмертно была обнаружена тетрадь с его любимыми стихами. Впоследствии на Кубе были изданы двухтомное и девятитомное собрания сочинений Че Гевары. Тэтэ был силён в точных науках, таких как математика, однако выбрал профессию врача. Занимался футболом в местном спортивном клубе «Аталайя», играя в запасной команде (не мог играть в основном составе, поскольку из-за астмы ему время от времени требовался ингалятор). Также он занимался регби (выступал за клуб «Сан-Исидро»), конным спортом, увлекался гольфом и планеризмом, имея особую страсть к велосипедным путешествиям (в подписи на одной из своих фотографий, подаренных невесте Чинчине, он назвал себя «королём педали»). В 1950 году, будучи уже студентом, Эрнесто нанялся матросом на нефтеналивное грузовое судно из Аргентины, побывал на острове Тринидад и в Британской Гвиане. После он совершил путешествие на мопеде, который был предоставлен ему фирмой «Микрон» в целях рекламы, с частичным покрытием расходов на путешествие. В объявлении из аргентинского журнала «Эль Графико» от 5 мая 1950 года Че писал: Юношеской любовью Че была Чинчина (в переводе «погремушка»), дочь одного из самых богатых помещиков провинции Кордоба. Согласно свидетельству её сестры и других людей, Че любил её и хотел на ней жениться. Он являлся на званые вечера в потрёпанной одежде и лохматый, что являло собой контраст с отпрысками богатых семейств, добивавшихся её руки, и с типичным обликом аргентинских молодых людей того времени. Их отношениям помешало желание Че посвятить свою жизнь лечению прокажённых южноамериканцев, подобно Альберту Швейцеру, перед авторитетом которого он преклонялся. Юность и молодость Гражданская война в Испании вызвала значительный общественный резонанс в Аргентине. Родители Гевары оказывали содействие Комитету помощи республиканской Испании, кроме того, они были соседями и друзьями Хуана Гонсалеса Агилара (заместителя Хуана Негрина, премьер-министра правительства Испании до поражения Республики), который эмигрировал в Аргентину и поселился в Альта-Грасии. Дети учились в одной школе, а затем в колледже в Кордове. Мать Че, Селия, отвозила их ежедневно на машине в колледж. Видный республиканский генерал Хурадо, гостивший у Гонсалесов, бывал в доме семьи Гевара и рассказывал о событиях войны и действиях франкистов и немецких нацистов, что, по мнению отца, оказывало влияние на политические взгляды молодого Че. Во время Второй мировой войны президент Аргентины Хуан Перон поддерживал дипломатические отношения со странами «оси» — и родители Че являлись одними из активных противников его режима. В частности, Селию арестовывали за её участие в одной из антиперонистских демонстраций в Кордове. Помимо неё в боевой организации против диктатуры Перона участвовал и её супруг; в доме изготавливались бомбы для демонстраций. Значительное воодушевление в среде республиканцев вызвали вести о победе СССР в Сталинградской битве. Путешествие по Южной Америке Вместе с доктором биохимии Альберто Гранадо (дружеское прозвище — Миаль) в течение семи месяцев с февраля по август 1952 года Эрнесто Гевара совершил путешествие по странам Латинской Америки, побывав в Чили, Перу, Колумбии и Венесуэле. Гранадо был старше Че на шесть лет. Он был родом из южной провинции Кордова, окончил фармацевтический факультет университета, увлёкся проблемой лечения проказы и, проучившись в университете ещё три года, стал доктором биохимии. Начиная с 1945 года работал в лепрозории в 180 км от Кордовы. В 1941 году познакомился с Эрнесто Геварой, которому было тогда 13 лет, через своего брата Томаса — одноклассника Эрнесто по колледжу Деан-Фунес. Он стал часто посещать дом родителей Че и пользовался их богатой библиотекой. Их сдружила любовь к чтению и споры о прочитанном. Гранадо и его братья совершали длительные горные прогулки и строили шалаши на открытом воздухе в окрестностях Кордовы, а Эрнесто часто присоединялся к ним (родители считали, что это поможет его борьбе с астмой). Семья Гевары проживала в Буэнос-Айресе, где Эрнесто учился на медицинском факультете. В институте по изучению аллергии он стажировался под руководством аргентинского учёного доктора Писани. В то время семья Гевары испытывала трудности с деньгами, и Эрнесто вынужден был подрабатывать библиотекарем. Приезжая на каникулы в Кордову, он навещал Гранадо в лепрозории, помогал ему в опытах по исследованию новых методик лечения прокажённых. В один из его приездов, в сентябре 1951 года, Гранадо по совету своего брата Томаса предложил ему стать напарником в путешествии по Южной Америке. Гранадо намеревался посетить лепрозории различных стран континента, ознакомиться с их работой и, возможно, написать об этом книгу. Эрнесто с воодушевлением принял это предложение, попросив подождать до момента, когда он сдаст очередные экзамены, поскольку обучался на последнем курсе медицинского факультета. Родители Эрнесто не возражали, при условии, что он возвратится не позже чем через год — к сдаче выпускных экзаменов. 29 декабря 1951 года, нагрузив сильно изношенный мотоцикл Гранадо полезными предметами, палаткой, одеялами, захватив фотоаппарат и автоматический пистолет, они отправились в путь. Заехали попрощаться с Чинчиной, которая дала Эрнесто 15 долларов и попросила привезти ей платье или купальник из США. Эрнесто на прощание подарил ей щенка, назвав его Камбэк — «Вернись», в переводе с английского языка («come back»). Попрощались также и с родителями Эрнесто.


Гранадо вспоминал: Останавливаясь на ночлег в лесу или в поле, они зарабатывали на питание случайными подработками: мыли в ресторанах посуду, лечили крестьян или выступали в роли ветеринаров, чинили радиоприёмники, работали грузчиками, носильщиками или матросами. Обменивались опытом с коллегами, посещая лепрозории, где имели возможность отдохнуть от дороги. Гевара и Гранадо не боялись заражения и испытывали сочувствие к прокажённым, желая посвятить жизнь их лечению. 18 февраля 1952 года они прибыли в чилийский город Темуко. Местная газета «Диарио Аустраль» опубликовала статью, озаглавленную: «Два аргентинских эксперта-лепролога путешествуют по Южной Америке на мотоцикле». Мотоцикл Гранадо окончательно сломался недалеко от Сантьяго, после чего они двигались до порта Вальпараисо (где намеревались посетить лепрозорий острова Пасхи, однако узнали, что парохода пришлось бы ждать полгода, и отказались от затеи), а далее пешком, на попутках или «зайцами» на пароходах или поездах. Добрались пешком до медного рудника Чукикамата, который принадлежал американской компании «Браден коппер майнинг компани», проведя ночь в казарме охранников рудника. В Перу путешественники познакомились с жизнью индейцев кечуа и аймара, к тому времени эксплуатируемых помещиками и заглушавших голод листьями коки. В городе Куско Эрнесто по нескольку часов зачитывался в местной библиотеке книгами об империи инков. Несколько дней провели на развалинах древнего города инков Мачу-Пикчу в Перу. Расположившись на площадке для жертвоприношений старинного храма, стали пить мате и фантазировать. Гранадо вспоминал диалог с Эрнесто: Из Мачу-Пикчу отправились в горное селение Уамбо, заехав по дороге в лепрозорий перуанского доктора-коммуниста Уго Песче. Он тепло встретил путешественников, познакомив их с известными ему методами лечения проказы, и написал рекомендательное письмо в крупный лепрозорий близ города провинции Лорето в Перу. Из селения Пукальпа на реке Укаяли, устроившись на судно, путешественники отправились до порта Икитоса на берегах Амазонки. В Икитосе они задержались из-за астмы Эрнесто, которая заставила его на некоторое время лечь в госпиталь. Добравшись до лепрозория в Сан-Пабло-де-Лорето, Гранадо и Гевара были сердечно приняты и приглашены к лечению больных в лаборатории центра. Больные, пытаясь отблагодарить путешественников за дружеское к ним отношение, построили им плот, назвав его «Мамбо-Танго». На этом плоту Эрнесто и Альберто планировали доплыть до следующей точки маршрута — колумбийского порта Летисия на Амазонке. 21 июня 1952 года, уложив вещи на плот, они поплыли вниз по Амазонке по направлению к Летисии. Много фотографировали и вели дневники. По неосторожности они проплыли мимо Летисии, из-за чего пришлось приобретать лодку и возвращаться уже с бразильской территории. Имея подозрительный и усталый вид, оба товарища попали в Колумбии за решётку. По утверждению Гранадо, начальник полиции, будучи футбольным болельщиком, знакомым с успехами Аргентины в данном виде спорта, освободил путешественников, узнав, откуда они родом, в обмен на обещание тренировать местную команду. Команда выиграла районный чемпионат, и болельщики купили им билеты на самолёт до столицы страны — Боготы. В Колумбии в то время шла гражданская война, спровоцированная силовым подавлением недовольства крестьян президентом Лауреано Гомесом. Гевара и Гранадо снова попали в тюрьму, однако их отпустили, взяв обещание немедленно покинуть Колумбию. Получив от знакомых студентов деньги на дорогу, Эрнесто и Альберто отправились на автобусе в город Кукуту рядом с Венесуэлой, а затем по международному мосту перешли границу до города Сан-Кристобаль в Венесуэле. 14 июля 1952 года путешественники добрались до Каракаса. Гранадо остался работать в Венесуэле в лепрозории Каракаса, где ему предложили месячное жалованье в восемьсот американских долларов. Позже, работая в лепрозории, он познакомится со своей будущей женой — Хулией. Че же требовалось в одиночку добраться до Буэнос-Айреса. Случайно встретив дальнего родственника — торговца лошадьми, он в конце июля отправился сопровождать на самолёте партию лошадей из Каракаса в Майами, а оттуда ему предстояло вернуться порожним рейсом через венесуэльский Маракайбо в Буэнос-Айрес. Однако в Майами Че задержался на месяц. Он успел купить Чинчине обещанное кружевное платье, но в Майами жил почти без денег, проводя время в местной библиотеке. В августе 1952 года Че вернулся в Буэнос-Айрес, где приступил к подготовке к экзаменам и дипломной работе по проблемам аллергии. В марте 1953 года Гевара получил диплом доктора-хирурга в области дерматологии. Не желая служить в армии, он при помощи ледяной ванны вызвал приступ астмы и был признан непригодным для военной службы. Имея диплом о медицинском образовании, Че решил направиться в венесуэльский лепрозорий в Каракасе к Гранадо, однако в дальнейшем судьба свела их только в 1960-е годы на Кубе. Второе путешествие по странам Латинской Америки Эрнесто отправился в Венесуэлу через столицу Боливии — Ла-Пас поездом, который назывался «молочный конвой» (поезд останавливался на всех полустанках, и там фермеры грузили бидоны с молоком). 9 апреля 1952 года в Боливии произошла революция, в которой участвовали шахтёры и крестьяне. Пришедшая к власти партия «Националистическое революционное движение» во главе с президентом Пас Эстенсоро, выплатив иностранным владельцам компенсацию, национализировала оловянные рудники, а кроме того, организовала милицию из шахтёров и крестьян, осуществила аграрную реформу. В Боливии Че бывал в горных селениях индейцев, посёлках шахтёров, встречался с членами правительства и даже работал в управлении информации и культуры, а также в ведомстве по осуществлению аграрной реформы. Посетил развалины индейских святилищ Тиауанако, которые расположены вблизи озера Титикака, сделав множество снимков храма «Ворота солнца», где индейцы древней цивилизации поклонялись богу солнца Виракоча. В Ла-Пасе Эрнесто познакомился с адвокатом Рикардо Рохо, который уговаривал его уехать в Гватемалу, однако Эрнесто согласился быть попутчиком только до Колумбии, поскольку всё ещё имел намерение ехать в лепрозорий Каракаса, где его ждал Гранадо. Рохо полетел самолётом в столицу Перу — Лиму, а Эрнесто на автобусе с попутчиком, студентом из Аргентины Карлосом Феррером, объехали озеро Титикака и прибыли в перуанский город Куско, где Эрнесто уже бывал во время предыдущего путешествия в 1952 году. После остановки пограничниками (у них отобрали брошюры и книги о революции в Боливии) они прибыли в Лиму, где встретились с Рохо. Поскольку задерживаться в Лиме было опасно из-за политической обстановки в стране, управлявшейся генералом Одрией, путешественники — Рохо, Феррер и Эрнесто — поехали на автобусе по побережью Тихого океана к Эквадору, достигнув границы этой страны 26 сентября 1953 года. В Гуаякиле они обратились за визой в представительство Колумбии, однако консул потребовал наличия у них авиабилетов до столицы, Боготы, посчитав небезопасным путешествие иностранцев на автобусе из-за только что произошедшего в Колумбии военного переворота (генерал Рохас Пинилья сверг президента Лауреано Гомеса). Не имея средств на авиаперелёт, путешественники обратились к местному деятелю социалистической партии с рекомендательным письмом, которое у них было от будущего президента Чили Сальвадора Альенде, и достали через него бесплатные билеты для студентов на пароход «Юнайтед фрут компани» из Гуаякиля в Панаму. Гватемала Под влиянием Рохо, а также сообщений в прессе о предстоящем вторжении США против президента Арбенса, Эрнесто отправляется в Гватемалу. К тому времени правительство Арбенса провело через парламент Гватемалы закон, согласно которому рабочим «Юнайтед фрут компани» была вдвое увеличена заработная плата. Было экспроприировано 554 тысячи гектаров земли помещиков, в том числе 160 тысяч гектаров «Юнайтед фрут», что вызвало резкую негативную реакцию американцев. Из Гуаякиля Эрнесто послал Альберто Гранадо открытку: «Малыш! Еду в Гватемалу. Потом тебе напишу», после чего связь между ними на время прервалась. В Панаме Гевара и Феррер задержались, поскольку у них закончились деньги, а Рохо продолжил свой путь в Гватемалу. Гевара продал свои книги и напечатал в местном журнале ряд репортажей о Мачу-Пикчу и других исторических достопримечательностях Перу. В коста-риканский Сан-Хосе Гевара и Феррер отправились попутным грузовиком, который по дороге перевернулся из-за тропического ливня, после чего Эрнесто, повредив левую руку, некоторое время с трудом владел ей. Сан-Хосе путешественники достигли в начале декабря 1953 года. Там Эрнесто познакомился с лидером венесуэльской партии «Демократическое действие» и будущим президентом Венесуэлы Ромуло Бетанкуром, с которым они резко разошлись во взглядах, и будущим президентом Доминиканской Республики писателем Хуаном Бошем, а также с кубинцами — противниками диктатора Батисты. В конце 1953 года Гевара с друзьями из Аргентины отправился из Сан-Хосе в Сан-Сальвадор на автобусе. 24 декабря они на попутных машинах достигли города Гватемалы, столицы одноимённой республики. Имея рекомендательные письма к видным деятелям страны и письмо из Лимы к революционерке Ильде Гадеа, Эрнесто нашёл Ильду в пансионате «Сервантес», где поселился сам. Общие взгляды и интересы сблизили будущих супругов. Впоследствии Ильда Гадеа вспоминала о впечатлении, которое тогда произвёл на неё Гевара: В Гватемале Эрнесто встретился с эмигрантами из Кубы — сторонниками Фиделя Кастро, среди которых были Антонио Лопес (Ньико), Марио Дальмау, Дарио Лопес — будущие участники похода на яхте «Гранма». Желая поехать в качестве врача в индейские общины в отдалённый район Гватемалы — джунгли Петена, Эрнесто получил отказ от министерства здравоохранения, которое требовало сначала пройти процедуру подтверждения диплома врача в течение года.


Случайные заработки, заметки в газеты и торговля вразнос книгами (которые он, по замечанию Ильды Гадеа, больше читал, чем продавал), позволяли ему заработать средства на существование. Путешествуя по Гватемале с котомкой за плечами, он изучал культуру древних индейцев майя. Сотрудничал с молодёжной организацией «Патриотическая молодёжь труда» Гватемальской партии труда. 17 июня 1954 года произошло вторжение вооружённых групп полковника Армаса из Гондураса на территорию Гватемалы, начались расстрелы сторонников правительства Арбенса и бомбардировки столицы и других городов Гватемалы. Эрнесто, по словам Ильды Гадеа, просил, чтобы его отправили в район боёв, и призывал к созданию ополчения. Он входил в группы противовоздушной обороны города во время бомбёжек, помогал в перевозке оружия. Марио Дальмау утверждал, что «вместе с членами организации „Патриотическая молодёжь труда“ он нёс караульную службу среди пожаров и разрывов бомб, подвергая себя смертельной опасности». Эрнесто Гевара попал в список «опасных коммунистов», подлежащих ликвидации после свержения Арбенса. Посол Аргентины предупредил его в пансионе «Сервантес» об опасности и предложил воспользоваться убежищем в посольстве, в котором Эрнесто и укрылся вместе с рядом других сторонников Арбенса, после чего при помощи посла покинул страну и выехал на поезде в Мехико. Жизнь в Мехико 21 сентября 1954 года Гевара приехал в Мехико и поселился на квартире пуэрто-риканского деятеля Националистической партии, которая выступала за независимость Пуэрто-Рико и была вне закона из-за учинённой её активистами стрельбы в конгрессе США. На этой же квартире проживал перуанец Лусио (Луис) де ла Пуэнте, который впоследствии, 23 октября 1965 года, был застрелен в бою с антипартизанскими «рейнджерами» в одном из горных районов Перу. Че и его приятель Патохо, не имея стабильных средств к существованию, промышляли снимками в парках. Че вспоминал это время так: Написав статью «Я видел свержение Арбенса», Че, однако, не сумел устроиться журналистом. В это время из Гватемалы приехала Ильда Гадеа, и они поженились. Че стал торговать книгами издательства «Фондо де культура экономика», устроился ночным сторожем на книжную выставку, продолжая читать книги. В городской больнице его приняли по конкурсу на работу в аллергическое отделение. Он читал лекции по медицине в Национальном университете, стал заниматься научной работой (в частности опытами на кошках) в Институте кардиологии и лаборатории французской больницы. 18 августа 1955 года в мексиканском городе Тепоцотлан Че женился на Ильде Гадеа. 15 февраля 1956 года Ильда родила дочь, которую назвали в честь матери Ильдитой. В интервью с корреспондентом мексиканского журнала «Сьемпре» в сентябре 1959 года Че утверждал: Рауль Роа, кубинский публицист и противник Батисты, впоследствии ставший многолетним министром иностранных дел в социалистической Кубе, вспоминал о своей мексиканской встрече с Геварой: Подготовка экспедиции на Кубу В конце июня 1955 года в городскую больницу Мехико, к дежурному врачу — Эрнесто Геваре, пришли на консультацию два кубинца, одним из которых оказался Ньико Лопес, знакомый Гевары по Гватемале. Он рассказал Че, что кубинские революционеры, нападавшие на казармы «Монкада», были выпущены из каторжной тюрьмы на острове Пинос по амнистии и начали съезжаться в Мехико, чтобы готовить вооружённую экспедицию на Кубу. Через несколько дней последовало знакомство с Раулем Кастро, в котором Че нашёл единомышленника, сказав впоследствии о нём: «Мне кажется, что этот не похож на других. По крайней мере, говорит лучше других, кроме того, он думает». В это время Фидель, находясь в США, собирал среди эмигрантов с Кубы деньги на экспедицию. Выступив в Нью-Йорке на митинге против Батисты, Фидель заявил: «Могу сообщить вам со всей ответственностью, что в 1956 году мы обретём свободу или станем мучениками». Первая встреча Фиделя и Че произошла 9 июля 1955 года на конспиративной квартире сторонников Фиделя. На ней обсуждались подробности предстоящих боевых действий в кубинской провинции Орьенте. Фидель утверждал, что Че на тот момент «имел более зрелые по сравнению со мной революционные идеи. В идеологическом, теоретическом плане он был более развитым. По сравнению со мной он был более передовым революционером». К утру Че, на которого Фидель произвёл, по его словам, впечатление «исключительного человека», был зачислен врачом в отряд будущей экспедиции. В сентябре 1955 года в Аргентине произошёл очередной военный переворот, и был свергнут президент Перон. Эмигрантам — противникам свергнутого диктатора было предложено вернуться на родину, чем воспользовались многие проживавшие в Мехико аргентинцы. Че отказался вернуться, поскольку был увлечён предстоящей экспедицией на Кубу. Мексиканец Арсасио Ванегас Арройо владел небольшой типографией, в которой печатали документы «Движения 26 июля», которое возглавлял Фидель. Кроме этого, Арсасио занимался физической подготовкой участников предстоящей экспедиции на Кубу, будучи спортсменом-борцом: продолжительными пешими походами по пересечённой местности, дзюдо, для чего был арендован легкоатлетический зал. Арсасио вспоминал: «Кроме того, ребята слушали лекции по географии, истории, о политическом положении и на другие темы. Иногда я сам оставался послушать эти лекции. Ребята также ходили в кино смотреть фильмы о войне». Полковник испанской армии Альберто Байо, ветеран войны с франкистами и автор пособия «150 вопросов партизану», занимался военной подготовкой группы. Поначалу запросив плату в размере 100 тысяч мексиканских песо (или 8 тыс. американских долларов), он затем уменьшил её вдвое. Однако, поверив в возможности своих учеников, он не только не взял плату, но и продал свою мебельную фабрику, передав вырученные деньги группе Фиделя. Полковник приобрёл за 26 тысяч долларов США асьенду «Санта-Роса» в 35 км от столицы, у Эрасмо Риверы, бывшего партизана Панчо Вильи, в качестве новой базы для подготовки отряда. Че, проходя тренировки с группой, учил делать перевязки, лечить переломы и ранения, делать инъекции, получив более ста уколов на одном из занятий — по одному или нескольку от каждого из тренировавшихся членов группы. 22 июня 1956 года мексиканская полиция арестовала Фиделя Кастро на одной из улиц Мехико. Затем была устроена засада на конспиративной квартире. На ранчо «Санта-Роса» полиция захватила Че и некоторых товарищей. Об аресте кубинских заговорщиков и участии в этом деле полковника Байо сообщалось в печати. Впоследствии выяснилось, что аресты производились по наводке провокатора, который проник в ряды заговорщиков. 26 июня мексиканская газета «Эксельсиор» опубликовала список арестованных, включая имя Эрнесто Че Гевары Серны, который был охарактеризован как «международный коммунистический агитатор» с упоминанием его роли в Гватемале при президенте Арбенсе. За заключённых ходатайствовали бывший президент Мексики Ласаро Карденас, бывший морской министр Эриберто Хара, рабочий лидер Ломбарде Толедано, художники Альфаро Сикейрос и Диего Ривера, а также деятели культуры и учёные. Через месяц мексиканские власти освободили Фиделя Кастро и остальных заключённых, за исключением Эрнесто Гевары и кубинца Каликсто Гарсии, которых обвинили в нелегальном въезде в страну. Выйдя из тюрьмы, Фидель Кастро продолжил подготовку к экспедиции на Кубу, собирая деньги, покупая оружие и организовывая конспиративные явки. Подготовка бойцов продолжилась мелкими группами в различных местах страны. У шведского этнографа Вернера Грина была приобретена яхта «Гранма» за 12 тысяч долларов. Че опасался, что заботы Фиделя по его вызволению из тюрьмы задержат отплытие, однако Фидель ему сказал: «Я тебя не брошу!». Мексиканская полиция арестовала и жену Че, однако через некоторое время Ильда и Че были выпущены на свободу. Че просидел в тюрьме 57 дней. Полицейские продолжали следить за кубинцами, врывались на конспиративные квартиры. Пресса вовсю писала о подготовке Фиделем отплытия на Кубу. Из-за участившихся облав и возможности выдачи группы, яхты и передатчика кубинскому посольству в Мехико за объявленную награду в 15 тысяч долларов, приготовления были ускорены. Фидель отдал приказ изолировать предполагаемого провокатора и сосредоточиться в порту Туспана в Мексиканском заливе, где у причала стояла «Гранма». Че с медицинским саквояжем забежал домой к Ильде, поцеловал спящую дочь, написал прощальное письмо родителям и уехал в порт. Вскоре Ильда вернулась в Перу, позже передав Геваре их общую дочь Ильдиту. Отплытие на «Гранме» В 2 часа ночи 25 ноября 1956 года в Туспане отряд совершил посадку на «Гранму». Полиция получила «мордиду» (взятку) и отсутствовала на пристани. 82 человека с оружием и снаряжением погрузились на переполненную яхту, которая была рассчитана на 8-12 человек. На море в это время был шторм и шёл дождь, «Гранма» с погашенными огнями легла курсом на Кубу. Че вспоминал, что «из 82 человек только два или три матроса, да четыре или пять пассажиров не страдали от морской болезни». Судно дало течь, как потом выяснилось, из-за открытого крана в уборной, однако, пытаясь ликвидировать осадку судна при неработающем насосе для откачки, успели побросать за борт консервы. На «Гранме» Че страдал от астмы, но, по утверждению Роберто Роке Нуньеса, подбадривал других и шутил. Яхта часто сбивалась с курса; однажды несколько часов ушли на поиски упавшего за борт с крыши капитанской рубки штурмана Роберто Роке Нуньеса. Время прибытия группы в селение Никеро вблизи Сантьяго было рассчитано на 30 ноября. В этот день, в 5:40 утра сторонники Фиделя во главе с Франком Паисом захватили правительственные учреждения в столице и вышли на улицы, но не смогли удержать ситуацию под контролем. Кубинская революция Первые дни «Че Гевара выдвинул новую теорию революции (по сравнению с классиками марксизма — Прим. И. Л. Викентьева): она придавала особое значение небольшим группам революционеров, способным на радикальный политический поворот.


Не нужно ждать, пока общество созреет для революции, — достаточно готовности самих революционеров». «Гранма» прибыла к берегам Кубы только 2 декабря 1956 года в районе Лас-Колорадас провинции Орьенте, тут же сев у побережья на мель. На воду была спущена шлюпка, но она затонула. Группа из 82 человек добиралась до берега вброд, по плечи в воде; на сушу удалось вынести оружие и небольшое количество еды и медикаментов. На место высадки, которое Рауль Кастро впоследствии сравнивал с «кораблекрушением», устремились катера и самолёты подчинённых Батисте подразделений, и группа Фиделя Кастро попала под обстрел. Их поджидали около 35 000 вооружённых солдат, танки, 15 судов береговой охраны, 10 военных кораблей, 78 истребителей и транспортных самолётов. Группа продолжительное время пробиралась по заболоченному побережью, представляющему собой мангровые заросли. В середине дня 5 декабря в местности Алегрия-де-Пио (Святая радость) группа была атакована правительственной авиацией. Под огнём неприятеля в бою погибли половина бойцов отряда и приблизительно 20 человек попали в плен. На следующий день оставшиеся в живых собрались в хижине недалеко от Сьерра-Маэстры. Фидель сказал: «Враг нанёс нам поражение, но не сумел нас уничтожить. Мы будем сражаться и выиграем эту войну». Кубинские крестьяне дружелюбно принимали участников отряда и укрывали их в своих домах. Сьерра-Маэстра Кубинский писатель-коммунист Пабло де ла Торрьенте Брау писал, что ещё в XIX веке в горах Сьерра-Маэстра борцы за независимость Кубы находили удобное укрытие. «Горе тому, кто поднимает меч на эти вершины. Повстанец с винтовкой, укрывшись за несокрушимым утёсом, может сражаться здесь против десятерых. Пулемётчик, засевший в ущелье, сдержит натиск тысячи солдат. Пусть не рассчитывают на самолёты те, кто пойдёт войной на эти вершины! Пещеры укроют повстанцев». Фидель и участники экспедиции на Гранма, а также Че, не были знакомы с этой местностью. 22 января 1957 года при Арройо-де-Инфьерно (Адский ручей) отряд нанёс поражение отряду каскитос (солдаты Батисты). Пять каскитос были убиты, отряд не понёс потерь. 28 января Че написал письмо Ильде, которое дошло через доверенного человека в Сантьяго. В феврале Че свалил приступ малярии и затем новый приступ астмы. Во время одной из стычек крестьянин Креспо, взвалив Че себе на спину, вынес его из-под неприятельского огня, поскольку Че не мог передвигаться самостоятельно. Че был оставлен в доме фермера с сопровождающим бойцом и смог преодолеть один из переходов, держась за стволы деревьев и опираясь на приклад ружья, за десять дней, при помощи адреналина, который фермер сумел раздобыть. В горах Сьерра-Маэстра Че, страдавший от астмы, периодически отлеживался в крестьянских хижинах, чтобы не задерживать движение колонны. Его часто видели с книгой или с блокнотом в руках. Участник отряда Рафаэль Чао утверждал, что Че ни на кого не кричал, и не допускал издёвок, но часто употреблял в разговоре крепкие слова и бывал очень резок, «когда нужно». «Я не знал менее эгоистичного человека. Если у него бывал всего один клубень бониато, он готов был отдать его товарищам». На протяжении войны Че вёл дневник, который позже послужил основой для его известной книги «Эпизоды революционной войны». Со временем отряду удалось установить связь с организацией «Движение 26 июля» в Сантьяго и Гаване. Место расположения отряда в горах посещали активисты и руководители подполья: Франк Паис, Армандо Харт, Вильма Эспин, Селия Санчес, было налажено снабжение. С целью опровергнуть сообщения Батисты о разгроме «разбойников» — «форахидос», в расположение отряда 17 февраля 1957 года прибыл корреспондент газеты «Нью-Йорк Таймс». Он встретился с Фиделем и через неделю опубликовал репортаж с фотографиями Фиделя и бойцов отряда. В этом репортаже он писал: «Судя по всему, у генерала Батисты нет оснований надеяться подавить восстание Кастро. Он может рассчитывать только на то, что одна из колонн солдат невзначай набредёт на юного вождя и его штаб и уничтожит их, но это вряд ли случится…». В мае 1957 года планировалось прибытие из США (Майами) судна с подкреплением. Чтобы отвлечь внимание от их высадки, Фидель отдал приказ штурмовать казарму в селении Уверо, в 50 км от Сантьяго. Дополнительно это открывало возможность выхода из Сьерра-Маэстры в долину провинции Орьенте. Че принимал участие в бою за Уверо и описал его в «Эпизодах революционной войны». 27 мая 1957 года был собран штаб, где Фидель объявил о предстоящем бое. Начав поход вечером, за ночь прошли около 16 километров по горной извилистой дороге, затратив на путь около восьми часов, часто останавливаясь ради предосторожности, особенно в опасных районах. Деревянная казарма располагалась на берегу моря, её охраняли посты. Во время нападения было запрещено стрелять в жилые помещения, где находились женщины и дети. Раненым солдатам оказывали первую помощь, оставили двух своих тяжелораненых на попечение врача гарнизона противника. Нагрузив грузовик со снаряжением и медикаментами, отправились в горы. Че указывал, что от первого выстрела до захвата казармы прошло два часа сорок пять минут. Наступающие потеряли убитыми и ранеными 15 человек, а противник — 19 человек ранеными и 14 убитыми. Победа укрепила боевой дух отряда. Впоследствии были уничтожены другие мелкие гарнизоны противника у подножья Сьерра-Маэстры. Зажигательная смесь Че Гевара составил свою рецептуру коктейля Молотова. В её состав входили 3/4 части бензина и 1/4 масла. Зажигательные смеси часто использовались партизанами против строений, лёгких автомобилей и пехоты противника. Рецептура коктейля Молотова Че Гевары отличалась простотой в изготовлении и доступностью компонентов. Дальнейший ход революции Взаимоотношения с местными крестьянами не всегда происходили гладко: по радио и в церковных службах проводилась пропаганда антикоммунизма. В фельетоне, вышедшем в январе 1958 года в первом номере повстанческой газеты «Эль Кубано либре» за подписью «Снайпер», Че писал насчёт насаждавшихся правящим режимом мифов: «Коммунистами являются все те, кто берётся за оружие, ибо они устали от нищеты, в какой бы это стране ни происходило.» Для подавления грабежей и хаоса для улучшения взаимоотношений с местным населением в отряде была создана комиссия по соблюдению дисциплины, наделённая полномочиями военного трибунала. Была ликвидирована псевдореволюционная банда китайца Чанга. Че отмечал: «В то трудное время нужно было твёрдой рукой пресекать всякое нарушение революционной дисциплины и не позволять развиваться анархии в освобождённых районах». Производились расстрелы также и по фактам дезертирства из отряда. В отношении пленных оказывалась медицинская помощь, Че строго следил, чтобы их не обижали. Как правило, их отпускали на свободу. 5 июня 1957 года Фидель Кастро выделил колонну под руководством Че в составе 75 бойцов (в целях конспирации она была названа четвёртой колонной). Че было присвоено звание майора. В июле Фидель вместе с представителями буржуазной оппозиции подписал манифест об образовании Революционного гражданского фронта, в требования которого входили замена Батисты выборным президентом и аграрная реформа, которая подразумевала раздел пустующих земель. Че считал этих оппозиционеров «тесно связанными с северными владыками». Опасаясь преследования полиции, противники Батисты пополняли ряды повстанцев в горах Сьерра-Маэстры. Возникли очаги восстания в горах Эскамбрая, Сьерра-дель-Кристаль и в районе Баракоа под руководством Революционного директората, «Движения 26 июля» и отдельных коммунистов. В октябре в Майами политические деятели из буржуазного лагеря учредили Совет освобождения, провозгласив временным президентом Фелипе Пасоса и выпустив манифест к народу. Фидель отверг «майамский пакт», считая его проамериканским. В письме к Фиделю Че писал: «Ещё раз поздравляю тебя с твоим заявлением. Я тебе говорил, что твоей заслугой всегда будет то, что ты доказал возможность вооружённой борьбы, пользующейся поддержкой народа. Теперь ты вступаешь на ещё более замечательный путь, который приведёт к власти в результате вооружённой борьбы масс». К концу 1957 года повстанческие войска господствовали на Сьерра-Маэстре, не спускаясь, однако, в долины. Продукты питания, такие как фасоль, кукурузу и рис, покупали у местных крестьян. Медикаменты доставлялись подпольщиками из города. Мясо конфисковывалось у крупных скотопромышленников и тех, кто был обвинён в предательстве. Часть конфискованного передавалась местным крестьянам. Че организовывал санитарные пункты, полевые госпитали, мастерские для починки оружия, изготовления кустарной обуви, вещмешков, обмундирования, сигарет. По инициативе Че и под его редакцией в Сьерра-Маэстре начала выходить газета «Эль Кубано либре» («Свободная Куба»), первые номера которой были написаны от руки, а потом печатались на гектографе. С марта 1958 года партизаны перешли к более активным действиям, начав действовать за пределами Сьерра-Маэстры. С конца лета наладилась связь и сотрудничество с кубинскими коммунистами. Началось генеральное наступление, в ходе которого колонне партизан под командованием Че поручалось овладеть серединой острова, провинцией Лас-Вильяс и ключевым городом на пути к Сантьяго — Санта-Кларой, объединив и скоординировав для этого все антибатистовские силы. 21 августа приказом Фиделя Че был назначен «командующим всеми повстанческими частями, действующими в провинции Лас-Вильяс как в сельской местности, так и в городах» с возложением на него обязанностей по сбору налогов и их расходованием на военные нужды, осуществлению правосудия и проведением аграрных законов Повстанческой армии, а также организации воинских частей и назначению офицеров. При этом он прилюдно объявил: «Тот, кто не желает рисковать, может покинуть колонну. Он не будет считаться трусом». Большинство выразило готовность следовать за ним. Правительственная пропаганда призывала к национальному единству и согласию, поскольку в городах Кубы ширилось забастовочное и повстанческое движение.


В марте 1958 года правительство США заявило об эмбарго на доставку оружия силам Батисты, хотя вооружение и заправка самолётов правительственных войск на базе Гуантанамо ещё некоторое время продолжались. В конце 1958 г., согласно конституции (статуту), объявленной Батистой, должны были состояться президентские выборы. В Сьерра-Маэстре никто не говорил открытым текстом о коммунизме или социализме, а открыто предлагавшиеся Фиделем реформы, как то ликвидация латифундий, национализация транспорта, электрических компаний и других важных предприятий носили умеренный и не отрицавшийся даже проамериканскими политическими деятелями характер. К 16 октября после 600-километрового марша и частых стычек с войсками колонна Че достигла гор Эскамбрая в провинции Лас-Вильяс, где уже действовал Второй национальный фронт. Тогда же он познакомился со своей второй женой, подпольщицей Алейдой Марч. Одним из первых мероприятий Че обнародовал закон об аграрной реформе, освобождавшей мелких арендаторов от уплат помещику, и открыл школу, что обеспечило ему симпатии крестьянства. Со второй половины декабря повстанцы начали решительное наступление, практически каждый день освобождая новый город. С 28 декабря начались бои за Санта-Клару. В середине дня 1 января остатки гарнизона капитулировали. В этот же день диктатор Батиста бежал из страны. 2 января партизаны, в частности, подразделения под командованием Че Гевары без боя вошли в Гавану, где бурно приветствовались населением. Че Гевара после победы кубинской революции С момента прихода к власти Фиделя Кастро на Кубе начались репрессии против его политических противников. Первоначально было объявлено, что будут судимы лишь «военные преступники» — функционеры батистовского режима, непосредственно ответственные за пытки и казни. Проводившиеся Кастро публичные суды американская газета «Нью-Йорк Таймс» расценила как пародию на правосудие: «В целом процедура вызывает отвращение. Защитник абсолютно не пытался защищать, вместо этого он просил суд извинить его за то, что он защищает заключённого». Репрессиям подверглись не только политические противники, но и союзники кубинских коммунистов по революционной борьбе — анархисты. После занятия повстанцами города Сантьяго-де-Куба 12 января 1959 года там был устроен показательный суд над 72 полицейскими и т. п. лицами, так или иначе связанными с режимом и обвинёнными в «военных преступлениях». Когда защитник начал опровергать утверждения обвинения, председательствующий Рауль Кастро заявил: «Если один виновен, виновны все. Они приговариваются к расстрелу!» Все 72 были расстреляны. Все юридические гарантии в отношении обвиняемых были отменены «Партизанским законом». Следственное заключение считалось неопровержимым доказательством преступления; адвокат просто признавал обвинения, но просил правительство проявить великодушие и смягчить наказание. Че Гевара лично инструктировал судей: «Не следует устраивать волокиты с судебными разбирательствами. Это революция, доказательства тут вторичны. Мы должны действовать по убеждению. Они все — банда преступников и убийц. Кроме того, следует помнить, что есть апелляционный трибунал». Апелляционный трибунал, председателем которого был сам Че, не отменил ни одного приговора. Казнями в гаванской крепости-тюрьме Ла-Кабанья распоряжался лично Че Гевара, назначенный комендантом тюрьмы и руководивший апелляционным трибуналом. После прихода сторонников Кастро к власти на Кубе более восьми тысяч человек были расстреляны, многие — без суда и следствия. Вскоре после революции Че изменил свою подпись: вместо привычного «доктор Гевара» — «майор Эрнесто Че Гевара» или просто «Че». 9 февраля 1959 года президентским декретом Че был провозглашён гражданином Кубы с правами урождённого кубинца (до него этой чести был удостоен только один человек, доминиканец генерал Максимо Гомес в XIX веке). Как офицеру повстанческой армии ему было определено жалование в 125 песо (долларов). 2 июня Че сочетается вторым браком с Алейдой Марч. Че Гевара как государственный деятель С 12 июня по 5 сентября Че Гевара совершил первую зарубежную поездку в качестве официального лица, посетив Египет (где повстречался и наладил дружественные отношения, продолжавшиеся до конца жизни, с президентом Бразилии Жаниу Куадрусом), Судан, Пакистан, Индию, Цейлон, Бирму, Индонезию, Японию, Югославию, Марокко и Испанию. 7 октября назначен начальником департамента промышленности Национального института аграрной реформы (ИНРА) с сохранением военного поста руководителя департамента обучения министерства вооружённых сил. 26 ноября назначен директором национального банка Кубы. 5 февраля 1960 года на открытии советской выставки достижений науки, техники и культуры участвовал в официальных переговорах впервые встретился с делегацией СССР во главе с А. И. Микояном. В мае в Гаване вышла его книга «Партизанская война». Как член высшего руководства «Движения 26 июля» после слияния его с Народно-социалистической партией и «Революционным директоратом 13 марта» во 2-й половине 1961 года вошёл в новообразованные «Объединённые революционные организации» (ОРО) в качестве члена Национального руководства, Секретариата и Экономической комиссии ОРО. После преобразования ОРО в Единую партию кубинской социалистической революции стал членом её Национального руководства и Секретариата. 22 октября — 19 декабря во главе правительственной делегации посетил СССР, Чехословакию, ГДР, КНР и КНДР, договорившись о многолетних закупках кубинского сахара и оказании технической и финансовой помощи Кубе. 7 ноября присутствовал на военном параде и демонстрации трудящихся в Москве, стоя на Мавзолее. 23 февраля 1961 года назначен министром промышленности и членом Центрального совета планирования по совместительству. 17 апреля, во время высадки антикастровских сил на Плайя-Хирон возглавляет войска в провинции Пинар-дель-Рио. В августе 1961 года во время переговоров с представителем американской делегации во время визита в Уругвай предложил компенсировать американским собственникам стоимость конфискованного на Кубе имущества, а также сократить революционную пропаганду в странах Латинской Америки в обмен на прекращение блокады и антикубинских действий. Во время второго визита в СССР в августе 1962 года договорился о сотрудничестве в военной области. 2 марта 1962 года назначен членом Секретариата и Экономической комиссии Объединённых революционных организаций (ОРО), а 8 марта — членом Национального руководства. В августе—сентябре возглавляет партийно-правительственную делегацию Кубы, посетившую СССР и Чехословакию. Когда в 1962 году на Кубе были введены продовольственные карточки, Че настоял, чтобы его норма не превышала обычную, получаемую рядовыми гражданами. Принимал активное личное участие в рубке тростника на сафре, разгрузке пароходов, строительстве промышленных и жилых зданий, работах по благоустройству. В августе 1964 получил грамоту «Ударника коммунистического труда» за выработку 240 часов добровольного труда в квартал. В мае 1963 года в связи с преобразованием ОРО в Единую партию кубинской социалистической революции назначается членом её ЦК, Политбюро ЦК и Секретариата. 11 декабря 1964 года выступил на XIX Генеральной ассамблее ООН с большой антиамериканской речью. Че Гевара полагал, что может рассчитывать на неограниченную экономическую помощь братских стран. Ведя переговоры об оказании поддержки, экономическом и военном сотрудничестве, обсуждая международную политику с китайскими и советскими руководителями, он пришёл к неожиданному выводу и имел мужество высказаться публично в своём знаменитом алжирском выступлении. Это была настоящая обвинительная речь против неинтернационалистической политики социалистических стран. Он упрекал их в навязывании беднейшим странам условий товарообмена, подобных тем, какие диктует империализм на мировом рынке, а также в отказе от безусловной поддержки, военной в том числе, в отказе от борьбы за национальное освобождение, в частности, в Конго и во Вьетнаме. Че прекрасно знал знаменитое уравнение Энгельса: чем менее развита экономика, тем больше роль насилия в становлении новой формации. Если в начале 1950-х он шутливо подписывается под письмами «Сталин II», то после победы революции вынужден доказывать: «На Кубе нет условий для становления сталинской системы». При этом в 1965 году Че назвал Сталина «великим марксистом». Одновременно его экономическим советником с 1964 года был будущий известный деятель «Бархатной революции» . Позже Че Гевара скажет: «После революции работу делают не революционеры. Её делают технократы и бюрократы. А они — контрреволюционеры». Близко знавшая Гевару сестра Фиделя и Рауля Кастро Хуанита, впоследствии уехавшая в США, написала о нём в биографической книге «Фидель и Рауль, мои братья. Тайная история»: «Для него не имели значения ни суд, ни следствие. Он сразу начинал расстреливать, потому что был человеком без сердца». Сам Гевара никогда этого не стеснялся и даже заявлял с трибуны ООН 11 декабря 1964 года: Расстрелы? Да! Расстреливали, расстреливаем и будем расстреливать… 14 марта 1965 года команданте прибывает из длительной зарубежной поездки в Северную Америку и Африку (Египет) в Гавану, и 15 марта последний раз выступает публично — с отчётом о своей поездке перед сотрудниками министерства промышленности. 1 апреля пишет прощальные письма родителям, детям (в частности, он писал: «Ваш отец был человеком, который действовал согласно своим взглядам и, несомненно, жил согласно своим убеждениям… Будьте всегда способными самым глубоким образом почувствовать любую несправедливость, совершаемую где бы то ни было в мире») и Фиделю Кастро (в котором, в том числе, отказывается от кубинского гражданства и всех постов и писал, что «сейчас требуется моя скромная помощь в других странах земного шара»). Весной 1965 негласно покидает Кубу. Последнее письмо Че Гевары родителям Письмо родителям (в переводе Лаврецкого): Дорогие старики! Я вновь чувствую своими пятками рёбра Росинанта, снова, облачившись в доспехи, я пускаюсь в путь.


Около десяти лет тому назад я написал Вам другое прощальное письмо. Насколько помню, тогда я сожалел, что не являюсь более хорошим солдатом и хорошим врачом; второе уже меня не интересует, солдат же из меня получился не столь уж плохой. В основном ничего не изменилось с тех пор, если не считать, что я стал значительно более сознательным, мой марксизм укоренился во мне и очистился. Считаю, что вооружённая борьба — единственный выход для народов, борющихся за своё освобождение, и я последователен в своих взглядах. Многие назовут меня искателем приключений, и это так. Но только я искатель приключений особого рода, из той породы, что рискуют своей шкурой, дабы доказать свою правоту. Может быть, я попытаюсь сделать это в последний раз. Я не ищу такого конца, но он возможен, если логически исходить из расчёта возможностей. И если так случится, примите моё последнее объятие. Я любил Вас крепко, только не умел выразить свою любовь. Я слишком прямолинеен в своих действиях и думаю, что иногда меня не понимали. К тому же было нелегко меня понять, но на этот раз — верьте мне. Итак, решимость, которую я совершенствовал с увлечением артиста, заставит действовать хилые ноги и уставшие лёгкие. Я добьюсь своего. Вспоминайте иногда этого скромного кондотьера XX века. Поцелуйте Селию, Роберто, Хуана-Мартина и Пототина, Беатрис, всех. Крепко обнимает Вас Ваш блудный и неисправимый сын Эрнесто. Повстанец Конго В апреле 1965 года Гевара прибыл в Демократическую Республику Конго, где в это время продолжалось восстание Симба (его заместителем по военной миссии являлся Виктор Дреке). С Конго у него были связаны большие надежды, он полагал, что огромная территория этой страны, покрытая джунглями, даст прекрасные возможности для организации партизанской войны. В операции участвовали в общей сложности около 150 кубинцев-добровольцев, исключительно чернокожих. Однако с самого начала операцию в Конго преследовали неудачи. Отношения с местными повстанцами во главе с будущим (в 1997—2001 гг.) президентом страны Лораном-Дезире Кабилой были достаточно сложными, и у Гевары не было веры в местное руководство. В первом бою 20 июня силы кубинцев и повстанцев потерпели поражение. В дальнейшем Гевара пришёл к выводу, что выиграть войну с такими союзниками невозможно, но всё же продолжал операцию. Финальный удар по конголезской экспедиции Гевары был нанесён в октябре, когда к власти в Конго пришёл Жозеф Касавубу, выдвинувший инициативы по урегулированию конфликта. После заявлений Касавубу Танзания, служившая тыловой базой для кубинцев, прекратила их поддерживать. Геваре не оставалось ничего, кроме как прекратить операцию. В конце ноября он вернулся в Танзанию и, находясь в кубинском посольстве, подготовил дневник операции в Конго, начинавшийся словами «Это история провала». «Организационная работа не ведётся, кадры среднего уровня ничем не занимаются, не знают, что они должны делать и не внушают никому доверия… Недисциплинированность и недостаток самоотверженности — главные признаки этих борцов. С такими войсками выиграть войну немыслимо… Что мы могли сделать? Все конголезские лидеры ударились в бега, крестьяне относились к нам всё враждебнее. Но осознание того, что мы покидаем район тем же путём, который нас привёл сюда, бросив беззащитных крестьян, было для нас всё же ошеломляющим». Планирование новых войн Слухи о местонахождении Гевары не прекращались в 1965—1967 годах. Представители мозамбикского движения за независимость ФРЕЛИМО сообщали о встрече с Че в Дар-эс-Саламе, во время которой они отказались от предложенной им помощи в их революционном проекте. После Танзании с февраля по июль 1966 года Че находился в Чехословакии с изменённой внешностью и под именем гражданина Уругвая Рамона Бенитеса (вначале на излечении от малярии и астмы в закрытом санатории Министерства здравоохранения ЧССР в дер. Каменице в 30 км к югу от Праги, затем на конспиративной вилле Службы государственной безопасности ЧССР в близлежащей дер. Ладви). Весной 1966 года в Гаване состоялась конференция, на которой была основана Организация солидарности народов Азии, Африки и Латинской Америки. Гевара направил конференции послание с эпиграфом «Создать два, три… много Вьетнамов — вот наш лозунг», изложив в нём свои планы по разжиганию в Азии, Африке и Латинской Америке с помощью «интернациональных пролетарских армий» многочисленных длительных кровавых конфликтов, подобных войне во Вьетнаме. Возможные жертвы Гевару не беспокоили: Каким близким и сияющим стало бы будущее, если бы на планете возникло два, три, много Вьетнамов — пусть с их квотами смертей и безмерными трагедиями… …основной урок Кубинской революции и её главного лидера, урок, вытекающий из положения, которое они занимают в этой части планеты: «Что значит опасность, угрожающая одному человеку или даже целому народу, что значат их жертвы, когда на кону судьба человечества?» По словам Фиделя Кастро, он не хотел возвращаться на Кубу, однако Кастро уговорил Че тайно вернуться на Кубу, чтобы начать подготовку к созданию революционного очага в Латинской Америке. Он покинул ЧССР 19 июля 1966 года через Вену, Цюрих и Москву в компании своего кубинского соратника Фернандеса «Пачо» де Ока, выдававшего себя за аргентинского бизнесмена. Боливия В ноябре 1966 года началась его партизанская борьба в Боливии. По приказу Фиделя Кастро боливийскими коммунистами весной 1966 года специально была куплена земля для создания баз, где под руководством Гевары проходили подготовку партизаны. В окружение Гевары в качестве агента входила Хайд Тамара Бунке Бидер (известная также по прозвищу «Таня»), в прошлом агент Штази, которая, по некоторым сведениям, работала также на КГБ и с 1961 года жила и работала на Кубе. 23 марта 1967 года партизанский отряд под его командованием начал военные действия. Президент Боливии Рене Баррьентос, напуганный известиями о партизанах в своей стране, обратился за помощью к ЦРУ. Против Гевары было решено задействовать специально обученные для антипартизанских действий силы ЦРУ. 15 сентября 1967 года правительство Боливии стало разбрасывать над селами провинции Вальегранде листовки о премии за голову Че Гевары в 4200 долларов. Всё время пребывания в Боливии (11 месяцев) Че практически ежедневно вёл дневник, в котором главным образом уделял внимание недостаткам, ошибкам, просчётам и слабостям партизан. Партизанский отряд Гевары насчитывал около 50 человек (из них 17 кубинцев, 14 из которых погибли в Боливии, боливийцы, перуанцы, чилийцы, аргентинцы) и действовал как Армия национального освобождения Боливии (). Он был хорошо оснащён и провёл несколько успешных операций против регулярных войск в сложной гористой местности региона Камири. Однако в августе-сентябре боливийская армия смогла ликвидировать две группы партизан, убив одного из лидеров, «Хоакина». Несмотря на жестокую природу конфликта, Гевара оказывал медицинскую помощь всем раненым боливийским солдатам, которые попадали в плен к партизанам, а позже освобождал их. Во время своего последнего боя в Кебрада-дель-Юро Гевара был ранен, в его винтовку попала пуля, которая вывела оружие из строя, и он расстрелял все патроны из пистолета. Когда его, безоружного и раненого, захватили в плен и привели под конвоем к школе, которая служила правительственным войскам в качестве временной тюрьмы для партизан, он увидел там несколько раненых боливийских солдат. Гевара предложил оказать им медицинскую помощь, на что получил отказ от боливийского офицера. Сам Че получил только таблетку аспирина. Плен и смерть «Не было человека, которого ЦРУ боялось бы больше, чем Че Гевару, потому что он имел возможности и харизму, необходимые, чтобы направить борьбу против политических репрессий традиционных иерархий во власти в странах Латинской Америки» — Филип Эйджи, агент ЦРУ, бежавший на Кубу. «Че Гевару подвела компартия Боливии. Руководство компартии отказалось поддержать партизан. По совету Москвы. Не прибыли обещанные рекруты и от леворадикальных боливийских шахтёров. Их лидер не смог собрать шахтёров, так как дело происходило в карнавал и 2/3 населения шахтёрских поселков лежали пьяными. В этом всепьяном царстве трудно было отыскать своих шахтёров, в перспективе партизан. В довершение всех бед, партизанский авангард, презрев строгий приказ Че, ввязался в стычку с правительственными солдатами, и партизаны обнаружили себя слишком рано. Когда у них не были стянуты воедино силы. Ещё одна случайность: как раз к лету 1967 года состоялся первый выпуск боливийских рейнджеров-воспитанников американских офицеров „зелёных беретов“, прошедших школу контрпартизанских действий во Вьетнаме. Около 800 рейнджеров прибыли в район боливийского местечка Фигуэра, близ которого были обнаружены герильерос». Основная угроза, исходившая от Че, заключалась в том, что Че Гевара стал «универсальным солдатом» революции: революционер, не связанный догмой, территорией, необходимостью объективных условий революции, классовым подходом и принципами коммунистической революции, — всё это делало безграничными возможности экспорта революций. Феликс Родригес, кубинский беженец, ставший агентом подразделения по спецоперациям ЦРУ, был советником боливийских войск во время охоты на Че Гевару в Боливии. Кроме того, в документальном фильме 2007 года «Враг моего врага», режиссёром которого был Кевин Макдональд, говорится о том, что нацистский преступник Клаус Барбье, известный как «Лионский мясник», был советником и, возможно, помогал ЦРУ готовить захват Че Гевары. 7 октября 1967 года информатор Сиро Бустос выдал боливийским специальным войскам место расположения партизанского отряда Че Гевары в ущелье Кебрада-дель-Юро (сам он, впрочем, это отрицает). 8 октября 1967 года одна из местных женщин сообщила армии, что слышала голоса на каскадах реки в ущелье Кебрада-дель-Юро, ближе к тому месту, где она сливается с рекой Сан-Антонио. Неизвестно, была ли это та же женщина, которой отряд Че заплатил ранее 50 песо за молчание (Rojo, 218).